Наше дело должен был слушать судья Дитмар, и он занял для нас самый большой зал, находившийся в задней части здания. Зал представлял собой большое прямоугольное помещение с подиумом, на котором стояла деревянная скамья. Над ней висел искусно вырезанный и раскрашенный сованский герб – Аутун, стоящий на задних лапах. Увидев его, я сразу вспомнила о леди Фрост.

Рядом со скамьей судьи находилось сиденье для свидетеля, а перед ней стояли два стола, предназначавшиеся законным представителям – со стороны обвинения и со стороны защиты. Защитники пока не явились; они наверняка зашли в городскую тюрьму и получали от заключенных последние инструкции.

Единственной примечательной особенностью зала был ряд сидений, выделенных избранным заседателям, или присяжным, как их называли на современный сованский манер. Я не знала, сколькие вытянули жребий присутствовать на суде, но, учитывая тяжесть обвинений, их должно было собраться много – человек пятнадцать или двадцать. Для того чтобы признать обвиняемых виновными, требовалось простое большинство голосов.

– Хелена, – сказал Вонвальт. В своих парадных одеждах он выглядел властно. – Внимательно записывай все, что будет сказано. Возможно, мне очень скоро понадобятся эти записи.

– Конечно, – сказала я.

– Хорошо. Будь добра, сядь вон там, в конце, – сказал он, указывая на самое дальнее место на скамье обвинения. Я проследила за направлением его пальца. Казалось бы, я должна была прийти в восторг от того, что меня усадили туда. Скамья обвинения. Мне впервые была оказана подобная честь. В других обстоятельствах я бы, наверное, приняла подобное повышение с радостью или с притворным равнодушием задрала бы нос. Однако в тот раз я не испытала ничего, кроме страха.

По-видимому, выражение моего лица выдало меня, поскольку Вонвальт сказал:

– Хелена, не беспокойся о приближающемся войске, это не твоя забота. Пока что выкинь его из головы. Просто сосредоточься на том, чтобы все записать и дать показания. Поняла?

Я кивнула.

– Да, – сказала я, хотя его слова никак на меня не подействовали. Я не могла перестать думать о Вестенхольце и его солдатах.

Теперь мне оставалось лишь ждать. Чуть позже к нам присоединились сэр Радомир и Брессинджер. Пока они и Вонвальт негромко переговаривались между собой, здание суда распахнуло двери для публики, и внутрь хлынул поток людей, желавших занять лучшие места. Я старалась не оборачиваться и не смотреть, но все же слышала вокруг себя воодушевленные разговоры, ахи и перешептывания и замечала, как некоторые исподтишка или открыто кивают и тычут пальцами в сторону Вонвальта.