– И некоторым другим лордам?

– Косвенно.

– А кому подчиняется мэр?

Сэр Радомир пожал плечами.

– Он будет подчиняться лорду Хангмару, – сказал Вонвальт. – Когда-нибудь.

– Лорду Хаунерсхайма?

– Барону Остерленскому, – поправил Вонвальт. – А кому подчиняется барон Хангмар?

– Не представляю.

– Майеру, графу Ольденбургскому и лорду Южной Марки. Который, в свою очередь, подчиняется кому?

– Очередному лорду повыше, я полагаю, – мрачно сказал сэр Радомир.

– Герцогу Гофманну, верховному владыке Хаунерсхайма. А герцог Гофманн подчиняется его высочеству Гордану Кжосичу, князю Гулича, который подчиняется своему отцу, его императорскому величеству.

– Я вас понял, – проворчал сэр Радомир.

– А кому подчиняюсь я? – не унимался Вонвальт.

– Самой Неме?

– Самому Императору. Напрямую. И это не пустая честь, а одна из составляющих уклада Империи, столь же фундаментальная для нее, как эта балка для целостности вашего здания стражи. Я предлагаю вам исключительную честь, сэр Радомир, – сказал Вонвальт. – Присягнув мне, вы будете отвечать только мне. А я только что сказал, кому отвечаю я.

– Да уж, – сказал сэр Радомир. – Сказали.

– И ваша сотня бойцов превратится в сотню миллионов. По всей Империи.

– Боги, – пробормотал сэр Радомир. – Никто не должен обладать такой властью.

– Я могу назвать нескольких человек, кто бы с вами согласился, – заметил Вонвальт.

Сэр Радомир был мрачен.