– И какие у меня будут обязанности?

– Вы будете расследовать. Арестовывать. Защищать. Делать все для достижения моей конечной цели: правосудия.

– А мщение входит в этот список? – прорычал сэр Радомир и чуть подался вперед.

Повисла напряженная тишина. Я посмотрела на Вонвальта, ожидая – надеясь, – что он с мягким упреком покачает головой, как родитель, журящий ребенка. Но, к моему величайшему сожалению, Вонвальт кивнул.

– Да, – сказал он. – Она тоже попадает под понятие правосудия.

– Что нужно будет сделать? Если я соглашусь? – спросил сэр Радомир.

– Только поставить подпись на одной бумаге, и то лишь для того, чтобы вам платили жалованье.

Повисла тишина. Шериф размышлял.

– Мне понадобится время, чтобы подготовиться. Привести дела в порядок. Семьи у меня здесь нет, но есть… знакомые, если вы меня понимаете. Мне бы не хотелось уходить, не попрощавшись.

– У вас есть время до конца утра. Мы выезжаем в полдень. Встретьтесь с нами у Вельделинских ворот до двенадцатого удара колокола, не позже.

– Куда мы направимся?

– В Сову, сэр Радомир. К престолу Империи и бьющемуся сердцу цивилизованного мира.

Эпилог Правосудие Императора

Эпилог

Правосудие Императора

«Правосудие – это не месть, а месть – это не правосудие. Но зачастую они пересекаются. Государство способно на месть точно так же, как и любой человек, ведь что такое государство, если не люди, которые его составляют?»

Неделю спустя мы тащились по грязному тракту через открытую полосу холмистых пашен Гулича. Теплый дождь барабанил по моему капюшону, и я ощущала, как мой вощеный плащ постепенно сдается под натиском влаги.

Все это время мы быстро двигались на юг, по возможности избегая Хаунерской дороги, и останавливались лишь для того, чтобы Вонвальт или сэр Радомир зашли в попадавшиеся на пути станции и трактиры и навели справки. Брессинджер лежал в повозке Герцога Брондского, укрытый вощеными плащами, пил и спал. Несмотря на то что он успешно шел на поправку, он еще долго не возвращался к непринужденной болтовне и развязному поведению, к которому я привыкла. Думаю, помимо прочего он был обижен на то, что сэра Радомира включили в свиту Вонвальта.

Я долго не понимала, что происходит, пока однажды днем внезапно все не осознала. Несколько деталей мозаики сложились воедино: наш маршрут, явно избегавший Хаунерской дороги и Имперской Эстафеты, частые остановки и расспросы, в которых я не участвовала.