Он тоже что-то кричит, и ошалевший разум даже сознаёт, что кричит то же, что и все, но победный клич древних славян, «Ура», летящий из тысяч охрипших глоток, слышит, наверное, вся Вселенная, но только не оглохшие в бою солдаты и ополченцы. Над лавиной людей реет несколько знамён, обычных красных полотнищ, и они плывут над землёй, прокопчённые запахом победы.

В разрывах дыма пожаров мелькают впереди силуэты ненавистных врагов, стремительно удирающих к реке, им вслед летят пули, пополам с картечью, и то один, то второй, третий, то прямо перед носом, то слева, или справа, спотыкаются, падают. Раненые, они бьются на снегу, страшно кричат, словно моля о пощаде, но ни у кого из бойцов даже не дрогнула рука: в больших хищников стреляют снова и снова, пока те не замирают в потёках крови, маленьких, размером с волкодава, режут ножами, рубят заточенными лопатами и топорами. И снова вперёд! Ура-а-а-а!!!

Разбитая во многих местах, испещрённая огромными воронками набережная, усеянная разорванными в клочья чудовищными взрывами телами пришельцев. Ополченцы и солдаты прыгают на гранитное ограждение, стреляют в воду, не обращая внимания, видно ли вообще в пучине стремительно уходящие в глубину силуэты. Пули дорожками пузырьков режут речные волны, поднимаются в небо фонтаны взрывов.

Лис тоже, каким-то чудом вспомнив про болтающиеся на поясе «телескопы», вскочил на развороченный снарядом камень, и стрелял в предательски мирную гладь реки, пока все винтовочные гранаты не закончились…

Хельга, сцапав своего неугомонного Лиса железной хваткой, лавировала меж суеты ополченцев и солдат: на автомобили грузили раненых, со слезами на глазах оставляли на залитом кровью снегу погибших.

Убитых было очень много, и все понимали умом, что их придётся оставить тут, хотя душа и сердце уже отказывались принимать страшную действительность грянувшей войны — оружие, схваченное коркой застывающей крови, ещё кому-то сослужит добрую службу. И люди, в немом отчаянье, просили прощения у павших за чудовищный грех. Они собирали винтовки и карабины, автоматы и пулемёты, патроны, даже двуствольные ружья, а их, самых лучших, самых храбрых, отдавших жизни, оставляли на съедение тварям.

Пришельцы всё равно хозяйничали в Московии, сторонясь тех мест, где даже холод не мог приковать к земле запах рек пролитой фиолетовой крови, где даже пешему путнику было трудно протоптать тропинку меж бесчисленных трупов молотоголовых тварей.

Элан уже сбросил маску Навигатора, или просто его второе «Я» спряталось в глубины, как всегда довольное достигнутым результатом, победой. Куко, лис воздушной стихии, сыграл свою роль, и ушёл в крепкий сон до следующего раза, до новой схватки интеллекта и силы. Он заслужил этот отдых, пусть набирается сил для будущей победы.