Лис, всё так же стоя на колене, изо всех сил старался угощать свинцом только тех, кто ещё лез вперёд, над его головой яростными вспышками бил очередями-тройками автомат Хельги. Справа и слева, поборов страх, стреляли во врага все, кто только мог, метали гранаты, чертили огненные дуги в облаке пороховой гари бутылки с горючей смесь.

Ополченцы дрались, как звери. Ни чудовищный вал хищников, ни жуткий страх первых секунд боя, ничто не поколебало стену. Даже когда приутихла стрельба, и твари стали прорываться сквозь огонь и свинец, вырывая из фаланги всё больше и больше бойцов, почти никто не дрогнул. Стреляли, заряжали, орали, бросились с ножами и топорами в рукопашную, умирали, подхватывали с земли оружие, залитое кровью друзей, снова стреляли, падали, сражённые клыками и хвостами, но не отходили…

Как стихла огненная буря Куко даже и не понял. Тишина, звон в ушах, облако дыма, накрывшее всю линию столкновения, бьющее в нос смрадом сгоревшего пороха и взрывчатки, гора убитых и умирающих пришельцев в прицеле. Что-то дёргает за правое плечо. Повернуть голову, опустить глаза, взгляд бежит по знакомой перчатке, руке, останавливается на Олином лице. Прекрасная даже в копоти отгремевшего боя, женщина улыбается, прижимает к себе, словно стараясь согреть. Красивые губы что-то хотят сказать, но обычно очень чуткие уши, не раз и не два демонстрировавшие настоящие чудеса, кроме какого-то частого звона, сливающегося в полосу помех, не слышат ничего.

Вокруг куда-то бегут люди, бегут не в тыл, а, наоборот, к реке. Их открытые рты что-то кричат в диком экстазе, и кицунэ вдруг понял, что это — победа. Пришельцев, дрогнувших, бросившихся наутёк искать спасения в тёмных водах, оставивших на поле боя горы убитых и раненых, гонят в шею!

Лис поднимается с колена, делает, как во сне, один шаг, другой, третий. Ещё секунда и он бежит вместе со всеми, кого только минули зубы и когти хищников. Их много, их удивительно много для этого страшного побоища, слева и справа, спереди и за спиной, настоящих людей, настоящих героев, чьи имена никто не назовёт и не впишет в историю. Кицунэ что есть мочи мчится сквозь полосы тошнотворного, пропитанного кровью и смертью тумана, ловко обходя очаги пожаров, не замечая, как бегущая за спиной Хельга бьёт последними патронами, добивая ещё шевелящихся тварей, не давая им на последнем вздохе дотянуться до потерявшего разум эволэка. Трясущиеся пальцы и сумасшедший бег не дают вставить новый магазин, но Куко просто не в состоянии понять это — оружие в руках, и больше ничего не надо.