Мысли расплывались. Дети успели уйти, а значит, данное командиру слово она сдержала. Быть может, это единственное, что она в своей жизни сделала правильно.

И было еще что-то, требовавшее усилия…

— Я только хочу, чтобы эта война закончилась навсегда.

Последней вспышкой явилось лицо мужа. Он мягко улыбнулся.

— Ты исполнила все, что было в человеческих силах, дорогая моя, — ответил он на вопрос, которого она уже не могла задать. — Твоя война окончена. Ты свободна.

Эпилог

Эпилог

Анастасия Князева, студентка Московского Университета

Октябрь 1938 года.

— Боюсь, от меня будет мало помощи в работе над вашей книгой, — сказала Настя. — Ведь я практически не помню отца. Он ушел на фронт, когда мне исполнился год, и после мне не довелось его повстречать. Отец всю войну писал письма, каждому из нас троих наособицу. Но они были утеряны, когда нас увозили в Москву. Иван читал мне их, но я, к сожалению, мало что запомнила. Братья потом восстановили по памяти, что и как смогли… Я отдам вам их записи. Вот бы вам поговорить с ними!

— А где теперь ваши братья? — спросил журналист.

Молодая женщина и средних лет мужчина не спеша шли рядом по тихой московской улочке. На шее у мужчины висел фотоаппарат «Спорт».

— Иван сейчас в Новосибирске, запускает новый металлургический комбинат. Он много путешествует по работе, нередко бывает и в Москве. Я устрою вам встречу при первой возможности. Федор же осел на Тамбовщине, не любит уезжать оттуда. Стал ведущим агрохимиком области. Вы можете связаться с ним по телефону, он охотно расскажет все, что вас интересует. Но лучше недели через две, они с Сашкой Антоновой женятся в эти выходные. Будет Александра Князева, представляете. Я поеду на свадьбу и непременно скажу Феде, чтобы он созвонился с вами.

— Благодарю вас, Анастасия Федоровна.

— Пожалуйста, просто Настя. Знаете, странно, что это вы меня расспрашиваете о событиях Гражданской войны, а не я вас. Вы, верно, куда лучше меня их помните, я была тогда совсем ребенком. Могу я спросить, вы воевали?

Журналист поправил очки и смущенно улыбнулся:

— Да, я пришел в Объединенную народную армию добровольцем. Ужасный я тогда был недотепа… К сожалению, вашего отца мне повстречать не довелось. Я поступил на службу за два месяца до его гибели, наша часть воевала в другом районе. Но мой ротный командир был из людей Князева, служил с ним еще в легендарном пятьдесят первом полку. Это он превратил меня из расхлябанного интеллигента в солдата революции. Идеи Князева о дисциплине и товариществе пронизывали всю Народную армию; через них он присутствовал даже там, где физические его не было. Благодаря этому мы не разбежались, не одичали и не превратились в бандитов страшной зимой двадцатого.