Действительно, оттуда шуганули компанию каких-то парней, довольно веселого вида, которые сначала вроде возбухнули, но разглядев нас повнимательней, буянить все же не решились. А двух вдрызг пьяных мужиков из-за другого стола и вовсе, можно сказать, выпиннули и не спросили.

Когда мы расселись, рекруты и Сопровождающие за одним столом, валеты и Арч за другим, молчаливый нынче эльф, так же, не говоря ни слова, выставил посередине столешниц фигурки из дерева. И я признал в них беспонтовые штучки, подобные тем, которые видел в трактире у Марны в первый свой день здесь.

Расспрашивать никого не пришлось, с чего это наш Дуля чудить начал, потому как он поводил рукой над одной резной деревяшкой, потом над второй и от них тут же повеяло свежестью, приправленной запахами хвои и луговых трав. Стал быть, ароматизаторы такие местные… а я и не знал.

На этот раз нам достался олешек, и его наивная мордочка с раскосыми печальными глазами чем-то очень напоминала эльфячью.

Но вот гнилой запашок из-за рта трактирщика, склонившегося как раз между мной и Михой, зверушка-вонюшка перебить не смогла, да и амбре застарелого пота тоже. Хотя отвернулся я не только от его лыбящейся щетинистой хари и щербатого чернозубого рта. Мысль, что этот человек в засаленной, далеко не первого дня носки одежде, имеет какое-то отношение к приготовлению пищи, аппетита мне как-то не добавляло и пришлось себя отвлекать.

Впрочем, отвлеченье это пользы не принесло, разве что стало понятно, откуда такой смрадный букет взялся в жрательном, казалось бы, заведение — наш-то хозяин, надо отдать ему должное, был, вне всякого сомнения, одним из приличнейших в этом зале людей.

Девицы, что принялись подавать на стол, были под стать трактирщику. Вроде и те же рубашки, расшитые по низкому вороту, и сиськи, подпертые корсетом, в них с виду не хуже, чем у девчонок Марны или той же Сули. Но вот фартуки замызганные и повеявший от близкого движения запашок, выдающий давно немытое тело, к ним ни взгляд, ни хоть какие-нибудь части тела, не привлекали совсем.

А потому, когда одна из них потерлась как бы невзначай о мое плечо, перегибаясь через него с блюдом, я отстранился. Мне в этот момент было чем заняться и к чему призывать всю мою небрезгливость и без заигрываний неряшливой девицы.

Передо мной как раз поставили суп… похлебку… как бы не помои, тьфу, подумалось не к месту… в общем, какое-то неопределяемого вида варево. Притом не в тарелке, а в корке хлеба.

Я окинул стол взглядом. Нет, тарелками никого не оделили. И лишь посередине стояли деревянные блюда — одно с крупно нарезанным хлебом, второе с разломанной… скорее даже раскуроченной курицей и третье, с овощами.