Выключив планшет, Аркадий еще некоторое время оставался под впечатлением от разговора. Эмоции его были противоречивы. Так как одновременно он был очень рад, что наконец-то поговорил с монахом, общение с которым всегда действовало благотворно, но вид больничной палаты, капельниц и изможденного болезнью лица отца Серафима заставил психолога испугаться. Внезапно ему пришла в голову мысль, что если, не дай Бог, батюшка умрет, то для него – Аркадия – это будет такая же потеря, как расставание с близким родственником. Для него самого было неожиданностью, что он настолько прикипит к своему «пациенту». Даже непонятно, кому из них двоих было важнее продолжать дружбу и общение.
Мысленно пожелав монаху скорейшего выздоровления, Кузнецов вернулся к рутине.
«Со святыми упокой…»
«Со святыми упокой…»
Архимандрит Серафим преставился через несколько дней. Как это бывает у заболевших COVID-19, временное облегчение болезни сменилось новым кризисом, переросшим в цитокиновый шторм. Развивалось все молниеносно. Однако батюшка, несмотря на адские муки, держался до последнего и умудрялся контролировать сознание. Как ни стремительно развивался повторный кризис, отец Серафим успел попрощаться с большинством из своих многочисленных друзей и даже исповедаться, собороваться и причаститься. Больничная администрация, очарованная своим пациентом, смогла закрыть глаза на сие вопиющее нарушение режима. Тем более что оказывать последнюю милость умирающему как простой священник лично пришел один из викариев патриарха. После принятия Таинств болезнь как будто оставила его. Мука отошла, а вслед за ней, коротко сказав «пора», с улыбкой на лице ушел и монах.
Бюрократическая машина проявила милосердие и в вопросе похорон. Правда, поставив условие, что все обряды должны проходить только с закрытым гробом и при соблюдении социальной дистанции (очередное новое словечко, плотно вошедшее в оборот общества). В свою очередь, монахи из монастырских мастерских, над которыми шефствовал отец Серафим, также проявили смекалку и сумели в немыслимо короткий срок изготовить полностью закрытый гроб с двумя крышками, сделав внутреннюю полностью стеклянной. По сути, она получилась готовой ракой, способной быть примененной при последующем прославлении. О чем многие пришедшие отдать дань уважения батюшке с удовольствием шептались по углам главного храма обители, где по традиции гроб с телом монаха был оставлен до погребения. Там он стоял почти двое из трех положенных суток (настолько быстро удалось пройти через тернии формальностей и приготовить все необходимое). И все время, пока преставившийся отец Серафим находился в церкви, его многочисленные собратья, духовные чада, друзья, просто знакомые шли бесконечной очередью, чтобы иметь возможность прочесть над телом хоть немного из Псалтыри. Их оказалось столько, что, как когда-то на похоронах Федора Михайловича Достоевского, дать возможность каждому прочитать по кафизме стало просто неисполнимой задачей – вначале читали «до славы», а потом и вовсе – по псалму.