Где-то впереди, перед ведущей шестёркой, идущей на полутора тысячах, стали вспухать чёрные кляксы зенитных разрывов, маленькие точки истребителей, как вспугнутые стрижи, стремительно шарахнулись в сторону, уходя от зенитного огня, но оставаясь в районе цели, готовые по первому же сигналу ринуться вниз на истребители противника, если те попытаются взлететь. Или же отразить атаку с воздуха, если кто-то из них уже находится в воздухе. Ударная шестёрка, собрав на себя весь зенитный огонь, отбомбилась по полосе, и снизившись, взялась за штурмовку аэродромных построек.

– Внимание, цель перед нами! Увеличиваем дистанцию до 150 метров! – услышали все в наушниках голос командира эскадрильи, и Андрей, покрутив штурвальчик регулировки шага винта71, стал заметно отставать, увеличивая дистанцию. Через 15 секунд ведущий сделал горку, и довернув немного вправо, сорвался в пологое пике. Андрей последовал за ним. Перед глазами открылось широкое поле немецкого аэродрома: перед ним рядами стояли Юнкерсы-88, вокруг них с немецкой педантичностью, ровными рядами, стояла масса всяких штабелей, около некоторых стояли бочки бензовозов – было видно, что шла активная подготовка к вылету. Масса народа, как муравьи, толпой ломилась к ближайшим щелям и окопам: тридцать шесть «соток» уже разорвались по центру аэродрома, перепахав взлётку, а теперь, с воем и рёвом из-за кромки леса выхлестнулась вторая волна атакующих и принялась за самолётные стоянки…

Немецкие зенитчики, узрев, наконец, главную угрозу, быстро перебросили огонь на две другие группы штурмовиком, атакующих с бреющего полёта, но было уже поздно: две восьмёрки, растянувшиеся в две вереницы, уже разок прошлись вдоль самолётных стоянок, и засеяв их несколькими сотнями мелких осколочных бомб, и развернувшись на 180 градусов, пошли обратным курсом, и теперь нещадно догрызали реактивными снарядами оставшиеся цели.

Держась, как привязанный за хвостом ведущего, Андрей выпустил залпом все четыре эРСа, и прострочив из пушек и пулемётов по ряду Юнкерсов, начал строить пологий правый разворот, и в этот момент боковым зрением зафиксировал очередь 37-мм эрликона: шесть бледных огненных мячиков метнулись в его сторону от ближайшей зенитки…

Удар! Как железной плетью хряснуло по борту, высекая искры: снаряд эрликона влетел в капот мотора сбоку, под прямым углом, с лёгкостью проткнув 6 мм гомогенной стали, и разорвавшись в подкапотном пространстве, разнёс в куски всё, до чего смог дотянуться своими осколками и взрывной волной. Движок сразу встал, из-под капота выбилась струя дыма вместе с горячими потоками масла. Лобовое стекло буквально за секунды почернело до полной непроглядности. Самолёт клюнул носом, скорость стала катастрофически быстро падать.