– Королева Сванхейд…

Снефрид припомнила, что, кажется, Рандвер упоминал о Сванхейд и даже говорил, что она внучка старого Бьёрна, но тогда это еще мало занимало Снефрид и вылетело из головы.

– Возможно, я ее увижу. Я подумываю перебраться в Гарды. Здесь, в Свеаланде, почему-то все хотят меня убить из-за нашей дружбы с Эйриком, – Снефрид улыбнулась. – Хотя ты-то знаешь, что у меня были весомые причины искать поддержки могущественного человека. А люди выдумывают целые саги, будто он – Сигурд, а я – Брюнхильд, не желая верить, что все гораздо проще. Если я уеду за море, никто не станет воображать, будто наша дружба… чем-то отличается от обычной дружбы между мужчиной и женщиной.

– Если ты попадешь в Хольмгард, – Олав с трудом стянул серебряное кольцо со своего опухшего от лежания пальца, – покажи это Сванхейд, скажи ей, что я перед тобой в долгу и прошу ее помочь тебе всем, что будет в ее силах. Если женщина пускается в странствия, поддержка ей пригодится. Я носил это кольцо много лет, Сванхейд его вспомнит.

– Спасибо, Олав, – Снефрид улыбнулась и повесила кольцо на свое ожерелье между застежек. – У меня для тебя радостная новость: тебя проведать приехал твой сын Бьёрн.

Бьёрн поговорил сначала с отцом и убедился, что Ингвёр, под именем его двоюродной сестры Сигню, вдвоем с Хольти прибыла сюда совершенно добровольно. Сам он рассказал отцу, что старый конунг знать не знал об этом и никуда ее не посылал. После этого, Эйрик, поколебавшись, разрешил Бьёрну повидаться и с Ингвёр – в присутствии Альрека, который не собирался оставлять свою пленницу наедине с ее якобы другим женихом.

Ингвёр этим свиданием была крайне смущена: не в том она находилась положении, чтобы гордо смотреть людям в глаза и прямо отвечать на вопросы. Перед нею в тесном чулане плечом к плечу сидели два внука Бьёрна конунга: одному она сказала, что ее сюда прислал старый Бьёрн, а другой точно знал, что это неправда.

– А уверен ли ты, Бьёрн, что конунг сказал тебе правду? – намекнула Ингвёр, не желая сдаваться.

– Уверен, – печально ответил тот. – Мой дед… может, он не самый приятный человек, но он не утратил разум от старости. Он весь побледнел от страха, когда понял, что ты можешь попасть в руки Эйрика. Почти так же он мог бы вынуть свое сердце и послать сюда в мешочке… Ты… – он поднял глаза и взглянул на Ингвёр со смесью досады и жалости, – ты оказала ему очень дурную услугу, что поехала сюда. Норны выбрали тебя оберегать конунга, а ты его едва не погубила.

«И себя саму тоже», – мысленно добавил он.

Ингвёр вздохнула с несчастым видом: