– Пока он не догадался, – Эйрик ниже склонился к ее лицу, – поставить условие, чтобы девку ему выдали целиком. А не голову отдельно, все прочее отдельно.

– При свидетельстве Одина? – Снефрид изумленно раскрыла глаза, но видела по его взгляду, что он совершенно серьезен.

Сейчас в его глазах отражались именно те темные глубины вдохновенной смерти, которых она когда-то боялась.

– О́дин – мастер на такие шутки. Он бы оценил. Я подумываю об этом.

– Н-не надо, – Снефрид обвила рукой его шею и стала поглаживать, будто успокаивая опасного зверя. – К этому жезлу старикова нить была привязана при его рождении. Если отнять у нее жезл, изготавливать другой будет бесполезно. Без жезла Ингвёр не услышит спе-дису и больше ничем не сможет ему помочь. Мы просто бросим этот жезл в море – пусть теперь какая-нибудь из морских великанш будет его вирд-коной. И пусть Бьёрн… то есть победитель забирает девушку.

– Ну, хорошо, – Эйрик медленно улегся на спину. – Хотя я думаю, Альрек и правда огорчится, если ему придется так быстро ее отдать.

– У Альрека будет сколько угодно девушек, – Снефрид прижалась лицом к его плечу. – А твоим делам эта потеря не повредит.

У нее была еще одна мысль – что может случиться, если утопить жезл Бьёрновой вирд-коны, но пока она не хотела говорить об этом. Не настолько еще она ощущала себя валькирией, избирающей на смерть.

Они помолчали, и Снефрид уже думала, что Эйрик засыпает, как он снова подал голос.

– Ее жезл ведь у тебя?

– Да. Заперт в моем ларе.

– Я хочу, чтобы ты сделала это завтра на рассвете.

– Что?

– Швырнула его в море.

Глава 8

Глава 8

Снефрид вышла из спального чулана вскоре после рассвета. Все в усадьбе еще спали, кроме дозорных, грид был полон сопения и храпа. Снефрид скользнула мимо помостов совершенно неслышно, как сон. Синяя накидка защищала ее от утренней прохлады и скрывала кое-какую ношу в руках. Дозорные у ворот, люди Модольва Котелка, пропустили Снефрид, спросив только, не хочет ли госпожа, чтобы кто-то ее проводил или оседлал ей лошадь. Улыбнувшись, она отказалась – идти ей совсем недалеко, и хирдманы не стали настаивать. Ясно было, что в такую рань госпожа вышла по делам, которым не нужны постороние глаза.

Кунгсгорд лежал неподалеку от восточного берега острова Алсну – прямо от ворот был виден залив и вымощенная серым камнем набережная, где приставали большие морские корабли, боевые и торговые. Но Снефрид требовалось более уединенное место, и она направилась в другую сторону – к пастбищам. Коров еще не выгоняли, лишь пастушья собака – серая, коротконогая, со стоячими ушами, очень похожая на старую собаку Хравнхильд, – увязалась за Снефрид и долго бежала следом, дружелюбно размахивая хвостом и радуясь обществу человека, пока прочие еще спят. Снефрид обогнула пастушьи хижины – низкие, тесные, сложенные из серого камня, с травой на кровлях, – и вышла на низкий каменистый мыс, высокими густыми зарослями ивы укрытый от глаз.