– Я поговорю об этом с Эйриком, – сказал Бьёрн и поднялся. – Надеюсь, с нею хорошо обращаются?

– Как видишь, она ни в чем не терпит нужды, спит на мягкой лежанке и ест то же самое, что мы сами, – с любезным видом заверил Альрек, но и в этих словах слышался намек на то обстоятельство, которое унижало Ингвёр и терзало Бьёрна.

Однако разговор с Эйриком о выкупе успеха не принес.

– Она не получит свободы, пока наш дед жив. Я не так глуп, чтобы выпускать из рук собственную гибель. Пока деда не утащит Хель, эта красотка останется у меня. Потом поговорим. Если к тому времени мой брат согласится с нею расстаться…

Альрек ухмыльнулся, а Бьёрна снова пронзило чувство унижения. Выкупа́ть девушку после того, как Альрек натешится? В то время ее честь уже не будет стоить и ореховой скорлупки. А он до самой смерти, проживи он столько же, сколько дед, останется «тем Бьёрном, которого невесту морские конунги в наложницы забрали».

Положение дел было ему ясно, и долго думать не приходилось. Уехать ни с чем – все равно что самому стать наложницей бойких двоюродных братьев.

– Вы не оставляете мне иного выхода, – Бьёрн взглянул на одного из братьев, потом на другого. – Я вызываю Альрека на поединок. Кто одолеет, тому и достанется эта девушка. Если он выиграет, она останется у вас, на сколько вы пожелаете. Если я выиграю, я увезу ее с собой. Призываю Одина в свидетели вызова.

По толпе хирдманов полетел ропот. Эйрик немного подумал, хотя у него тоже не было выбора: отказ от вызова обесчестил бы их.

Он взглянул на Снефрид; она чуть заметно кивнула и даже сделала знак глазами: не тяни. В этот миг он видел в Снефрид не столько женщину, сколько свою спе-дису, владычицу судьбу, точно знающую, какое решение будет верным.

– При свидетельстве Одина я принимаю твой вызов. Вы близкие родичи, вам не сделает чести желать смерти друг друга, и вы будете биться до первой крови. Кто возьмет верх, тот получит Ингвёр дочь Гардара.

Под сотнями напряженных взглядов Эйрик протянул Бьёрну руку.

Поединок назначили на завтра: Бьёрн понимал, что долгое ожидание само по себе может убить деда. Его уложили в кладовой возле Олава, а Альрек отправился, как обычно, в спальный чулан к Ингвёр.

Эйрик, собираясь спать, молчал, пока раздевался. Когда лег, то оперся на локоть и уставился в лицо лежащей перед ним Снефрид.

– Почему ты хотела, чтобы я согласился? Тебе что-то известно, чем это кончится? Альрек выиграет?

– Я не знаю, кто выиграет. Я только твоя вирд-кона, не его. Но согласиться тебе все равно бы пришлось, вы ведь не можете отказаться от вызова при всей дружине. Важно было, чтобы вы ударили по рукам, пока он не вспомнил про ее жезл и не догадался потребовать и его тоже.