Альрек слишком далеко выбросил руку с мечом, пытаясь достать Бьёрна в правое бедро. Бьёрн сбил этот выпад краем щита и сам ударил, норовя задеть левое колено. Альрек убрал ногу, быстро повернувшись правым боком – и, будто копьем, сделал прямой выпад мечом в правой руке, через широкое отверстие маски целя Бьёрну в левый глаз.

По толпе хирдманов полетел гул, возмущенно закричали спутники Бьёрна – это был подлый удар, грозящий смертельной раной или тяжким увечьем. Он был бы хорош в тесноте боя на корабле, но никак не в поединке междцу близкими родичами на условии первой крови.

Бьёрн такого не ожидал, но все же успел отклонить голову, и кончик меча не попал ему в глаз, а располосовал скулу и висок. Мгновенно хлынула кровь, заливая левый глаз, и уже было не видно, попал ли Альрек, куда хотел. Наполовину слепой, не понимая в горячке, сохранил ли глаз, Бьёрн сделал единственное, что ему оставалось: нанес хлесткий удар снизу вверх. Ощутив, что попал в мягкое, он проскочил вперед еще на пару шагов и развернулся снова в боевую стойку.

Вся левая сторона его лица была залита кровь, левый глаз ослеп. Но правым глазом он видел, что Альрек скорчился на земле: разбросав в стороны меч и щит, пытается обеими руками зажать рану на внутренней стороне правого бедра.

Бьёрн похолодел: он знал, что означает рана в это место. Под Альреком на земле быстро расползалась лужа крови…

* * *

Поединок был окончен – крови для этого было достаточно. Ее было чрезмерно много. Очень, очень много. Снефрид смотрела, как растекается кровавая лужа вокруг лежащего Альрека; как бежит к нему Эйрик, падает на колени, рвет с себя пояс, пытаясь наложить жгут, как потом опускает руки… Он тоже знал по опыту, что с такой раной человек живет еще несколько ударов сердца, и все.

Бьёрн немного попятился, опуская оружие. К нему подбежали его люди, взяли меч и щит, сняли шлем, стали смывать с лица кровь, поливая из кувшина. Пока он умывался, у него дрожали руки; потом он выпрямился, моргая – оба глаза были целы, но из рассеченного виска продолжала сочиться кровь, расплываясь на мокрой коже, в мокрой бороде… Кольчуга на его плече и груди тоже была в крови, и странным казалось, что он стоит на ногах.

Бьёрн не мог видеть Альрека – так плотно над телом сгрудились хирдманы. Где-то в самой их гуще стоял на коленях Эйрик. «Все… все… бесполезно… все… да примет тебя Один», – долетало оттуда, произносимое потрясенными голосами.

Медленно, по одному, люди стали отходить. Только Эйрик еще стоял на коленях возле тела, уложенного ровно, с закрытыми глазами. Пояс Эйрика, заляпанный кровью, лежал перед ним на земле. Кровь из раны больше не шла, но в крови было все – одежда и руки обоих братьев, земля вокруг. Даже на площадке виднелись кровавые следы – кто-то из хирдманов в давке наступил в эту лужу.