– Эйрик! – Глубоко вдохнув, Бьёрн шагнул навстречу старшему двоюродному брату, как Тюр навстречу Фенриру Волку.

Никогда еще Эйрик не был так похож на Тора, исполненного грозовой ярости, но скованного сильным заклятьем. Его лицо потемнело, в темно-серых, как туча, глазах посверкивали молнии, светло-рыжие волосы, распущенные по плечам и лежащие на груди, колыхались от легкого ветра, как пламя погребального костра. Кулаки сжались так, что вздулись вены. Скованная сила искала выход, но пока не находила.

– Эйрик! Видит Один, я не хотел его смерти. Но если Одину было угодно так разрешить наш спор… Он все же отдал победу мне. Исполнишь ли ты твое слово? Ты отдаешь мне Ингвёр?

Ингвёр… Сквозь туман в голове Эйрика пробилось это имя, но не образ. И вместе с тем стало ясно, как надлежит поступить. Это знание пришло в готовом виде, словно бы ниоткуда, но Эйрик знал, кто вложил в душу это решение.

– Неверно! – заговорили в толпе хирдманов. – Бьёрн первым пролил свою кровь! Альрек первым нанес рану! Он выиграл, хоть и погиб!

– Сначала выиграл, только потом погиб!

– Он пролил эту кровь подлым ударом, это не считается! – отважно возражали шестеро хускарлов Бьёрна, стоя вокруг своего господина и прикрывая его от многократно превосходящей толпы Эйриковых людей. – Это было нарушение условий! Он мог его убить! Он собирался его убить или изувечить! Если бы Бьёрн остался без глаза, такую победу нельзя было бы считать законной!

Альреку было плевать на законность средств, подумала Снефрид. Проигрывать его не учили.

Но куда больше ее беспокоил Эйрик. Вот он медленно поднялся на ноги. На руках и на рубахе его краснели пятна, будто он сам и был убийцей. Повернулся к Бьёрну. Смотрел на него, как будто не видел.

– Твоя кровь пролилась первой, – медленно, глухим голосом заговорил он. Возбужденный гул вокруг стих, хирдманы пытались не упустить ни слова. – Твоя кровь пролилась первой, и мой брат выиграл, хоть и погиб после этого. Было бы справедливо, если бы он взял эту дрянь с собой в Валгаллу. С каким наслаждением я всадил бы нож ей под грудь на его погребальном корабле…

Эйрика передернуло от предвкушения этого наслаждения, и Снефрид вдруг почувствовала нечто вроде ревности.

– Она целую вечность служила бы ему в Валгалле… но я не хочу, чтобы она туда попала. Такая участь уж слишком ее прославит, а она не заслужила доброй славы. О́дин заполучил Альрека… а ты получишь ее. Ты, Бьёрн… плохо умеешь определять условия… – Эйрик говорил с трудом, судорожно вдыхая, как будто на его груди лежала самая прочная в мире цепь. – Даже если признать победу за тобой… Я имею право… отдать эту сучку тебе по частям. Ты не обговаривал, что должен получить ее целиком… и живой…