Затрубил рог. Снефрид начала бить в бубен, доставшийся ей от Хравнхильд – Халльдис научила ее нужному ритму. Сама Халльдис издала пронзительный долгий вопль, от которого у людей поджались уши и поток мурашек хлынул по спине, и запела древний призыв, открывающий врата Валгаллы. Под эту песню она бросила горсть семян белены в горшок с горящими углями и поднесла его к лицу Айдин. Та глубоко вдохнула идущий из горшка дым, и взгляд ее остекленел.

– Ты слышишь стук конских копыт… – нараспев приговаривала Халльдис, и все, до кого долетал ее голос, улавливали в стуке бубна грохот копыт незримого скакуна. – Этот конь несет тебя… уносит прочь от земли… по воздушной тропе… по облачной тропе… по радужной тропе… Ты слышишь рог Хеймдалля…

Она сделала знак хирдманам: снова затрубил рог, телохранители взяли Айдин под руки и посадили на прочный круглый щит. Несколько человек подняли его на вытянутых руках, и Айдин вознеслась над толпой, так что все людское море теперь плескалось у ее ног.

– Ты видишь серую стену Асгарда перед собою, – продолжала заунывно выпевать Халльдис, – ты видишь золотые его ворота. Вот они раскрываются перед тобой… Ты видишь Валгаллу, сияющую щитами. Пятьсот сорок дверей ее ты видишь, видишь множество щитов и мечей на стенах, видишь сотни и сотни воинов за столами. Видишь ли ты господина Альрека?

– Я вижу… господина Альрека… – Застывший взгляд Айдин был устремлен куда-то в дальнее небо, голос звучал едва слышно. Она прерывисто дышала, лицо ее покраснело. – Он сидит… среди воинов…

– Что он говорит тебе?

– Он говорит… он рад… что я пойду с ним…

– Что он велит передать своим родичам?

– Он велит… в конце первой зимы… после его смерти… у него родится сын… и он станет… конунгом свеев.

Все вокруг застыли, пораженные этим предсказанием, только Снефрид продолжала стучать в бубен, чтобы дух не сбился с воздушной тропы. Айдин покачнулась, ее веки опустились. Халльдис знаком велела вернуть ее на землю: девушка уже знает, куда идти.

Сознание покидало Айдин: под ней подкашивались ноги, и Торгрим с Геллиром почти поднесли ее к погребальной лодке. Эйрик, голый по пояс, поднялся по кладке дров, ему снизу подали девушку, и он положил ее возле тела Альрека. Она уже не понимала, что с ней делается, ее глаза были закрыты, лицо кривилось, с губ слетали бессвязные звуки.

Эйрик вынул длинный ударный нож и одним уверенным движением вогнал ей под грудь. Тело дернулось; Эйрик вынул нож, немного крови вылилось на платье. Эйрик слизнул кровь с клинка, приобщаясь к жертве, вытянул руки и ноги Айдин, а голову еще не остывшего тела приложил к плечу Альрека – будто они спят, любовно прильнув друг к другу.