На другой день они еще до полудня добрались до северной оконечности Озера и вошли в реку, впадавшую в него с севера и служившую дорогой к самой Уппсале. Еще по пути Бьёрн замечал, что больших кораблей, стоявших близ устья, стало заметно меньше. На пути лодки возникало заметное оживление; узнавая конунгова внука, люди показывали на него, махали ему, что-то кричали. Наверное, замечали его перевязанную голову и Ингвёр на корме.

На пристани близ Уппсалы лодок тоже стало вдвое меньше. Исчезли шатры и шалаши, где жили части собираемого дедом войска. Бьёрн был в недоумении, его тревога все возрастала.

– Сдается, войско-то разбегается, – говорили его хускарлы. – Видно, люди решили, что пока Олав в плену, из сбора войска толку не выйдет.

– Уж не сказал ли им кто-нибудь, что я погиб? – сообразил Бьёрн.

– Что-то такое было, – заметила Ингвёр. – Видишь, как на тебя смотрят – как на живого покойника!

– Может, сюда уже дошли слухи о поединке и что один погиб, но им сказали, что это был я?

Люди и правда смотрели на Бьёрна вытаращенными глазами. Высадившись из лодки, он повел Ингвёр к усадьбе, и почти все встречные, застыв поначалу на месте, пристаивались за ними следом. Впереди и позади он слышал свое имя и ускорял шаг, желая поскорее во всем разобраться.

Вот и усадьба. Воинский стан вокруг нее наполовину опустел, но у ворот стояла толпа. Вот из нее выбрался Кетиль хёвдинг – дядя Бьёрна Молодого, за ним торопилась Сольвейг.

Увидев сына, она сперва в ужасе воззрилась на повязку на его голове.

– Я жив, жив! – Бьёрн постарался улыбнуться. – Это пустяки, небольшая царапина. Скоро заживет. А это…

Он хотел показать матери Ингвёр, но Кетиль его перебил:

– Ты очень вовремя! Знаешь, что случилось?

– Нет, – Бьёрн сосредоточил внимание на нем.

– Конунг умер.

– Что?

Бьёрн переменился в лице, но не поверил ушам. Все знали о способности старого Бьёрна жить вечно. И пусть даже они с Ингвёр говорили о том, что без новых жертв тот не сможет поддерживать свою бесконечную жизнь, поверить, что она уже закончилась, так сразу было невозможно.

– Когда?

– Вчера ночью.

Выяснилось, что на другое же утро после поединка на Алсну раб Кьяран, подменявший Хольти на тюфяке возле конунгова ложа, спал в свое удовольствие, и никто его не будил, тыча палкой. Проснувшись сам, удивленный таким счастьем, он подошел к ложу… и обнаружил, что Бьёрна конунга уже никакие силы в мире не смогут разбудить.

– Он там и лежит, в спальном чулане. Я сам, – Кетиль наклонился к уху Бьёрна, – по три раза в день захожу поверить – верно ли он мертвый? Так и жду каждый раз, что он скажет: где, мол, ходят все эти бездельники… Хочешь на него взглянуть?