Его левая рука словно бы вспыхнула огнем, и огромный поток силы влился в копье. Габриэль улыбнулся, когда его горящая золотом кожа начала расплываться. Это было мучительно и радостно. Он слышал пение, он слышал голоса Амиции и Мирам…

…а голова Эша продолжала поворачиваться назад на бесконечно гибкой шее, и огромные красные глаза заметили опасность.

И в это же мгновение крыло разорвалось на части изнутри, и смертоносное дыхание коснулось человека и его зверя.

Они исчезли.

Бланш не должна была ехать по заснеженным полям Альбы. Она оставалась с последним резервом Габриэля, и у нее был ключ от врат. Но она не могла ничего не делать. Когда Беатриса помогла ей одеться, явно дав понять, что, будучи служанкой императрицы, никогда в жизни не собиралась застегивать доспехи, Бланш вышла из пустого шатра красного шелка, пройдя мимо пустого и чистого круглого стола. Рядом со старым походным стулом Габриэля на полу шатра лежал серебряный кубок. Анна потеряла его в спешке. Бланш наклонилась — и нагрудник уперся в раздувшийся живот.

«Беременная и в доспехах», — подумала она.

А за этой мыслью пришли легионы других, куда более мрачных. Они маршировали по ее разуму непобедимой армией, но она отказывалась их принять. Вместо этого она поправила чужой пояс для меча и вышла на упругую траву чужого мира, где Йон Ганг держал ее красивого ифрикуанского скакуна, молочно-белого от хвоста до носа. Ганг подсадил ее в седло.

Она чувствовала себя самозванкой. Она была прачкой, но никак не рыцарем. Ганг, одетый в легкий доспех, улыбнулся:

— Капитан так и сказал, что вы поедете.

Бланш почувствовала, что краснеет. Но слова Ганга придали ей мужества, и она взялась за повод. Она впервые села в седло целый год назад и уже неплохо ездила, но не могла представить, как это — драться верхом. Латные рукавицы мешали двигать запястьями. Все было очень необычно.

Ребенок пинался.

«Я дура», — подумала она и проехала через врата в свой мир. Она успела увидеть странный фиолетовый свет в миг пересечения портала и ощутить непонятную растерянность при входе в Альбу. Малыш извивался и брыкался так, что на мгновение Бланш согнулась пополам от боли.

— Эй, там, — сказала она, — успокойся.

Йон Ганг вопросительно посмотрел на нее.

— Ребенок, — пояснила она. Ее маленький нерожденный сын или дочь только что пересек столько миров.

Вдруг перед глазами вспыхнуло видение, и Бланш вырвало.

У нее еще не бывало таких ярких снов наяву, и это тревожило ее, заставляя сомневаться во всем. Она посмотрела назад через врата и подумала, что если… Потом она сделала глубокий вдох и успокоилась, как всегда. Мимолетно вспомнила о дворцовой прачечной в Харндоне. Как-то там королева, хорошо ли гладят ее белье.