– О! – он рассмеялся тихим и радостным смехом. – А что еще произошло хорошего? Я так тосковал по добрым новостям!

Мы начали друг друга раздевать, и я болтала без умолку, чувствуя, как таю от блаженства снова чувствовать его руки. Теплая вода коснулась плеч, Бьёрн прижал меня к стене и поцеловал. Мы оба знали, что идем не просто мыться, а снова узнавать друг друга, вспоминать глубокое чувство удовлетворенности. Было мало просто целоваться. Не хватало одних только прикосновений. Мне казалось, что стены ванной рухнут от нашего напора, и неистовое счастье туманом ложилось на запотевшее зеркало.

Я жалела, что не могу кричать. Беспощадный, нетерпеливый, Бьёрн так сладостно длил любовную пытку, что впору было от наслаждения сойти с ума. Такими сны точно не бывают! Я обвила его за пояс ногами, крепко обхватила за плечи. Только бы это не кончалось подольше. Страсть разрушает мрак души, и, если она рождена не только желанием, но и любовью, ей под силу справиться с любой болью.

– Еще, – шептала я, целуя его лицо.

– Да, – отвечал Бьёрн на выдохе.

Мы едва не свалились, и рассмеялись, когда сверху шлепнулся душ. Бьёрн бережно опустил меня в ванную – там хватало места, чтобы удобно устроиться и продолжать ласки. В его глазах я видела столько нерастраченной нежности, трепетности, теплоты, но жила в глубине фиолетовой чащи и пугающая яростная ненасытность. Бьёрн мог укусить – пусть безболезненно, но чувствительно, порождая в теле дрожащий отклик. Мог языком нежно пройтись по моему животу, склониться ниже и подарить тягучее, великолепное блаженство. А я могла ответить ему тем же голодом, поцеловать, подразнить, заставить забыться.

Мы могли и уснуть прямо в ванной, но все же помылись и, не разнимая рук, вернулись в комнату.

– Значит, она в порядке? – прошептал Бьёрн.

– Посмотри на нее.

– Не могу. Вдруг проснется? Страшный я стал. Она не узнает, напугается…

– Она крепко спит.

– По правде говоря, мне очень хочется взглянуть, но…

Я потянула мужчину вперед, и чувствовала, как гулко и взволнованно бьется его сердце. Пульс был так силен, что ощущался через пальцы.

– Неужели?.. – он сглотнул и закрыл лицо рукой. – Она… Она такая… Чудесная. И большая. Красавица.

– Вся в тебя.

Любима заерзала, и мы поспешно отошли.

– Утро вечера мудренее. Не переживай, все будет замечательно! Любимка смотрит на тебя каждый вечер перед сном, она узнает. Конечно, ты изменился…

– О, да. Шесть месяцев на Загразуазе даром не проходят.

– Где?