– Доброе утро, моя родная! – сказал он едва слышно, и у меня сердце забилось быстрее. – Любима во сколько встает?

– Около девяти. Обычно мы встречаемся на кухне, она отлично сама вылезает из кроватки.

– Как мне лучше её встретить?

– Думаю, сначала стоит сказать ей, что ты приехал. А потом уже выйдешь.

– Я переживаю, что она напугается, – повторил Бьёрн. – И подарок на корабле оставил…

– Ты – ее самый лучший подарок. Возможно, она будет растеряна, смущена и не сразу подойдет, но привыкнет, я уверена!

– Хм… Хорошо. Надеюсь. Я тогда не буду к ней лезть, хотя очень хочется… Ну, обнять…

– Как только поймет, что ты настоящий, она с рук не слезет.

Бьёрн перевернулся на спину, и я прижалась к его груди.

– Также как я. Я тоже не слезу, но мое время – вечер и ночь.

– И раннее утро, – сказал он, кладя ладони мне на талию. Было приятно, что я могла похвастаться идеально ровным животом, и Бьёрн это оценил, нежно пощекотав мои бока. – Совсем не осталось пузика. Нам бы спрятаться, а то вдруг Любима внезапно проснется?

– Я собиралась заняться чердаком, – прошептала я, надеясь отвлечь его и одновременно не желая, чтобы он прекращал. – Можно сделать лестницу… отсюда… туда… чтобы прямо из комнаты…

– Веревочную, – подсказал Бьёрн, и губы коснулись моей груди. – Это замечательная идея.

– Мы сейчас не можем, – прошептала я. – Она шевыряется.

– Да, – улыбнулся он. – Тогда идем на кухню. Или покажешь мне чердак?

– Покажу обязательно, но после обеда, когда она будет отдыхать.

Мы переглянулись, понимая, что нельзя сейчас шалить, но Бьёрн все-таки поцеловал меня, и долго не хотел отпускать. Мне пришлось тихонько ускользнуть от него, веселого и приставучего, на кухню. Спустя десять минут он, одетый в обычную майку и джинсы, сидел рядом на стуле, и мы держались за руки. Тут уж я не вытерпела, и, одновременно готовя смесь для оладьев, задавала уйму вопросов. Какое такое чудо позволило ему вернуться? И какую роль во всем сыграл Халли?

– История о верности и надежде, – отозвался Бьёрн. Он все время что-то жевал, и было понятно, что в последнее время наесться у него не получалось. – Халли, сразу после того, как мы покинули тебя, предложил этот план. Я должен был конвоировать его на Терру, сдать властям, а у нас такое награждается щедро…

– Предательство? – ахнула я.

– Для друзей – да, для остальных выглядело бы как поимка беглого преступника. Я сопротивлялся изо всех сил, искал другие варианты, но Халли заявил, что вернется в любом случае, и тогда его, скорее всего, казнят. Мы должны были сделать это вместе, стать друг для друга противовесами. И вернулись на Терру. За сдачу Халли я имел право получить полугодовой отпуск или крупную денежную премию. Но я предпочел отправиться в самую крупную тюрьму Галактики – Эрмэ Загразуар. – По его лицу пробежала тень. – Мою отставку приняли бы спокойно, если бы я сразу не заявил, что хочу сделать тебя своей законной женой. Я нарочно вел себя нагло и жестко, и они были вынуждены избавиться от нас обоих. Правда, меня все-таки не осудили, лишь «предложили» уйти в отставку. А нам с Халли только этого и было надо…