– Я расскажу потом, Тая. Не ночной разговор. Мне можно лечь с тобой?

– Неужели думаешь, что я отпущу тебя?

– Нет, но если бы вы с дочкой спали вместе, я бы лег спать возле двери, только бы знать, что вы в безопасности.

– Безопасность, – прошептала я, вытирая его мокрые волосы. – Я много хорошего тебе рассказала, и умолчала о плохом.

– На эту ночь забудем все плохое.

Как приятна и мягка постель, где спят двое. Есть что-то невыразимо уютное в осенней ночи для влюбленных. Кажется, будто мы плывем на большом корабле сквозь шторм, но бурное море не способно потопить судно просто потому, что его заполнил теплый воздух чувств.

– Кстати, я твой законный супруг, – сказал Бьёрн, целуя меня за ухом. – Прости, что все так грубо делается, но после твоей регистрации было только два мгновенных варианта – сказать «да» или «нет», принять или отвергнуть.

– Эмро Шиар.

– Да. Наверное, стоит поблагодарить Элиаса.

– Ты знаешь больше меня?

– Угу, но история будет долгой.

Мужчина явно устал, и я поцеловала его в губы.

– Спокойный сон – вот что тебе нужно. Добрая ночь и чудесные грезы.

– Рядом с тобой, – добавил Бьёрн. Он закрыл глаза, улыбнулся… что-то невнятно пробормотал… и через пару минут уже спал, а я долго лежала, гладя его волосы и благодаря судьбу, богов и всех, кто был причастен к его возвращению.

Глава 22

Глава 22

Меня разбудил шорох из дочкиной кровати. В голове что-то приятно звенело, и было удивительно спокойно. Я вспомнила прекрасный сон и мельком поглядела в окно: ясное утро, дождь закончился. Ранние часы тихо крались по коридору, и дом медленно, сонно дышал. Грязь на пятках отмыта, тропа по-прежнему утопает в сухих листьях. Лопата… куда я ее дела?

Бьёрн! Он вернулся! Я поспешно обернулась, увидела знакомую спину, и легла сверху, обхватила, поцеловала в затылок. Значит, не приснилось… Всю ночь мы лежали, не размыкая объятий, но под утро крепкий сон овладел обоими, и постель показалась широкой, словно пшеничное поле.

Я гладила его плечи, вновь и вновь целовала, шептала на ухо самые ласковые слова, которые могла придумать. Мне хотелось обвиться вокруг него, подобно пушистому зверьку, натянуть одеяло на голову и сидеть в этой норе. Бьёрн же просто нежился, и лежал, замерев, а на губах застыла блаженная улыбка.

За стеной снова заплакал малыш, и Бьёрн перевернул меня на спину, чтобы устроиться сверху, приятно придавив собой.