Единственная удача оборонявшихся — успешное отравление неприятеля вонючим табачным дымом. Скривившись, я постарался быстрее покинуть прокуренное помещение. В этой жизни запах тлеющего табака переносился мной хуже, чем в прошлой, вероятно, из-за большей чувствительности женщин к запахам и малолетства (с годами чувства понемногу грубеют). Хорошо, что курение в Империи — прерогатива богатых.

Криминальный босс, запершись даже от своих подчиненных на третьем этаже, ожидал убийц в своём кабинете. Несколько странный ход. Или он думал, что это мятеж? Сомнительно, да и сына его я перехватил внизу.

Когда я попал в его поле зрения, Кукольник неожиданно не стал проявлять явного страха или агрессии. Крупный русоволосый мужчина лет пятидесяти подчёркнуто медленно отвёл безоружные руки от тела, демонстрируя пустые ладони. Шёлковая рубашка с абстрактной золотой вышивкой на воротнике облегала широкие плечи бывшего борца, средних размеров пузо нависало над массивной серебристой пряжкой ремня на тёмных брюках. Чисто выбритое лицо, обезображенное признаками интеллекта, могло принадлежать, скажем, начальнику охраны крупного предприятия или вышедшему в отставку офицеру полиции, что решил податься в бизнес. И не скажешь вот так сходу, что не просто бандит, а ещё и маньяк.

Правда, чудилась в нём некая червоточина. Я недолюбливал бандитов в целом, но конкретный представитель вызвал дополнительную антипатию.

— Постойте! Произошло недоразумение, моя организация совсем не собиралась выходить из-под протекции ваших хозяев. — Речь главаря, как и его внешность, выгодно отличалось от рядового мяса, которое словно и говорить по-человечески не умело. Не то чтобы я был ханжой и не терпел мат, просто однообразные, повторяющиеся ругательства «быков» меня утомили и стали раздражать. Тумба-юмба, блин!

— Хозяев? — любопытно наклонив голову, я решил поддержать беседу, заинтересовавшись, за кого меня приняли.

— Прошу прощения, я хотел сказать командования. Поверьте, идея лечь под военных принадлежала моему помощнику. Когда я узнал об этом недоразумении, то сам собирался прислать уважаемому Полковнику его голову.

«Военные? Полковник? Куда я опять влез?»

— Да? — я, наклонив голову, изобразил интерес, разогнанное мышление помогало отслеживать реакции собеседника.

Назвать себя специалистом по части практической психологии вообще и полевых допросов в частности я, откровенно говоря, не мог никак. Но даже не обладая особым опытом чтения лиц мог уверенно сказать: главарь как минимум недоговаривает, пытаясь утопить своего помощника. Короткими репликами или движениями головы я подбадривал словоизлияния Кукольника, не говоря ничего конкретного в ответ. А тот словно цепляющийся за соломинку утопающий говорил всё больше и сбивчивей.