— Да. Если грязный разврат не окончательно разъел здравомыслие этой саалеи, то она сама пойдет с нами в Камиен, где сможет вернуться к своей никчемной, но хотя бы безопасной жизни. Если же хочет на свободу… — епископ неопределенно повел плечом: — Туда ей и дорога. Вне Камиена саалея не сможет найти защиту и покровительство. Быть ей изнасилованной, многократно перепроданной и убитой какими-нибудь отморозками в порыве извращенной страсти.

«Причем не обязательно отродьями Тьмы», — едва не продолжил Ферот. И тут же постарался забыть непрошеную мысль, вновь всколыхнувшую неприятный осадок на душе.

Создания Света ведь тоже совершают преступления, причем немало. Добро всегда побеждает зло, но иногда добро обязано побеждать другое добро. Аксиома, которая в кабинете Цитадели казалась епископу непреложной истиной, с недавних пор начала напоминать какой-то бред. Хотя, возможно, сейчас ему не хватало советов мудрых книг и духовно богатых сородичей. Один вечер в библиотеке, один короткий разговор — и любые сомнения обернутся сущей глупостью, лишний раз подтвердившей правоту и непоколебимость идеалов Света.

— Вы в порядке? — обеспокоился Ирьян, увидев слабую улыбку на осунувшемся лице атлана. — Вам стоит отдохнуть.

— Ты прав, — согласился Ферот. — Надо отдохнуть.

Он шагнул вперед и едва не упал из-за предательски подкосившейся ноги. Бригадир, несмотря на свой возраст, моментально среагировал, ловко подскочив к епископу. Осторожно придерживая ослабшего атлана, Ирьян повел его через ночную темноту, покрытую рыжими пятнами лагерных костров.

— Ваша палатка уже установлена. Позвольте проводить.

— Спасибо, — устало выдохнул епископ.

Растянувшись на неудобном походном ложе, Ферот подумал, что буквально две-три недели назад он ни за что не позволил бы человеку прикоснуться к себе. А теперь гордый сын атланского народа с искренней благодарностью принимает помощь от представителя самой ничтожной светлой расы, благословленной Светом лишь по какому-то недоразумению.

— Все же что-то изменилось, — пробормотал он, проваливаясь в беспокойный сон.

* * *

Снова начался дождь. С каждой минутой он становился только сильнее, и солдаты, отдавшие палатки крестьянам, торопливо сооружали навесы из дырявой ткани и плащей, чтобы хоть как-то укрыться от пробивающих насквозь ледяных капель. А дозорные дрожали от холода под раскидистыми деревьями и негромко ворчали, проклиная свое невезение. Караул сейчас абсолютно не имел смысла, ведь ночная темнота и шум ливня лишали их всякой возможность увидеть или услышать хоть что-то. Но приказ оставался приказом, и нарушить его они не имели права.