— Не только. Иногда, например, просто подходит время. Кому-то отведено десять лет, кому-то — тридцать, кому-то — сто. Иные гниют, если их тела слишком сильно повреждены. А еще мы обретаем вечный покой, вспомнив свою человеческую жизнь.

— Это как?

— Вот так. Вспомнил себя — стал болванчиком, годящимся только для растопки крематория, — быстро пробормотал труп, желая поскорее закрыть тему, и остановился у ничем не примечательного домика: — Пришли. Здесь живет Пустоглазый.

— Погоди-погоди, у меня еще столько вопросов! — сонзера положил руку на плечо Перевернутого, но тут же одернул ее, почувствовав под тканью рубахи кость. — Извини, не ожидал, что там у тебя… Что-то я спросить хотел… А, вот. Почему вы не работаете по ночам? Вам тоже нужно спать?

— Не нужно. А не работаем, потому что светлые господа не любят, когда мы ходим по кладбищу в темноте, — коротко ответил тот, поднимаясь на крыльцо дома. — Их это пугает.

— Ага, ладно… Еще… Часто люди становятся нежитью после смерти?

— Нет. Проклятие ослабло. Думаю, скоро мертвецы вовсе перестанут оживать.

Перевернутый негромко постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, пошел прочь.

— Погоди! Тогда последний вопрос, — произнес ему вслед Диолай. — Вы хотите жить?

Ахин удовлетворенно хмыкнул. Своими глупыми расспросами сонзера помог узнать немного больше о загадочном народе нежити. И вот-вот вскроется один немаловажный момент. Желают ли жить те, кто уже давно умер? Если одержимый рассчитывает заручиться поддержкой нежити, то именно на это стоит обратить внимание.

Увы, Перевернутый, услышав вопрос Диолая, лишь замер на мгновение и тут же продолжил идти к своему дому, так ничего и не ответив.

— Ты понятия не имеешь, о чем спрашиваешь.

Ахин обернулся на скрипучий голос и увидел, как на порог дома, рядом с которым они стояли, вышел труп. В нос ударил запах костной пыли, затхлой ткани и еще чего-то неприятного. Наверное, прозвища нежити имели какое-то логическое объяснение, ведь сейчас перед одержимым стоял именно Пустоглазый — обтянутый облезающей кожей череп смотрел на чужаков черными дырами пустых глазниц. Отсутствие глаз нисколько не мешало ожившим мертвецам по-своему видеть окружающий их мир, и под этим «пронзительным взглядом» становилось не по себе. Ахин никак не мог избавиться от чувства, будто бы на него смотрит предмет.

— Жизнь? — проскрипел Пустоглазый. — Вы еще ничего не знаете о жизни. А мы о ней уже забыли. Вы не имеете права спрашивать о ней. А мы не имеем права отвечать. Все равно все окажутся неправы.

Бригадир кладбищенских работников имел мало общего с более свежими сородичами. Он выглядел слишком мертвым, как бы странно это ни звучало. Его иссохшая сгорбленная фигура была объята ореолом настоящей древности, в ней не осталось даже эха того человека, которым некогда являлось это существо. Возможно, ему даже довелось стать свидетелем Катаклизма. Настоящий реликт.