Но как можно стерпеть столь жестокое безразличие от тех, кому он пытался помочь? Как спасти тех, кто даже не желает быть спасенным? В чем тогда смысл всей этой затеи?!

— Твои замечания по-своему верны, — после продолжительной паузы произнес Пустоглазый. — Но это лишь условности.

— Вы можете жи… существовать лучше, — вяло возразил одержимый.

Он внезапно почувствовал странную усталость. Не тела, но… разума? И вместе с тем пришло спокойствие. Такие перемены настроения обычно не свойственны здравомыслящему существу. Впрочем, Ахин давно уже решил считать себя сумасшедшим — так многое воспринимается проще. И наверное, даже правильнее.

— Лучше? Лучше относительно чего? — впервые за все это время оживший мертвец повернулся к нему лицом: — Посмотри на меня. Ты понимаешь, с кем сейчас разговариваешь? Нежить. Мы — нежить. Все самое худшее с нами уже произошло. Это был конец. Дальше уже ничего нет и не должно быть. Но мы есть. Мы — проклятая ошибка. Мы существуем с осознанием нашего несуществующего существования. Именно так. Понимаешь?

— Не понимаю, — признался Ахин.

Все-таки одержимый и нежить совершенно не похожи, как бы ни сходна была природа их возникновения. Существует разница абсолютно иного порядка, что делит сами понятия жизни и смерти.

— Естественно. И не поймешь, — кажется, в скрипе голоса Пустоглазого послышалось сожаление. — Уясни одно — нам нечего бояться и не к чему стремиться. Мы не знаем своего прошлого, нам не интересно будущее, нам не важно настоящее. Нам ничего не нужно. И никому не нужно, поверь мне. Поэтому в твоей борьбе нет никакого смысла.

— Никому не нужно… — хмыкнул одержимый. — Иногда я думаю так же. А потом вспоминаю, в каком мире мы живем. Нужно восстановить баланс, пока это возможно.

— Я понимаю, у тебя свои ценности и представление о мире, и, наверное, даже уважаю их. Но лишь потому, что мое сознание, хоть и лишенное памяти, когда-то принадлежало живому человеку. И возможно, я бы думал точно так же. Тогда. Но не сейчас.

— Смерть многое меняет?

В принципе, одержимый задал вопрос по инерции, уже обдумывая путь к западным границам Пустошей. Нежить отказала, поэтому вольные демоны — последняя серьезная сила порождений Тьмы, на которую Ахин мог рассчитывать. Или хотя бы надеяться.

— Смерть меняет все, — медленно, слишком медленно ответил Пустоглазый. — Мысли, желания, стремления живых — это ничто. Итог для всех один. Я знаю, о чем говорю. Может, твои брыкания что-то и изменят в жизни. Но что потом? Ничего. Смерть неизбежна. Пустота постоянна. Все остальное хаотично, мимолетно и бессмысленно.