— Но ты ведь существуешь, — заметил Ахин. — И другая нежить тоже. А раз все вокруг не имеет смысла, то не проще ли прекратить свое существование? Перестать питаться, переломать тела — в общем, заставить себя как-то сгнить. Почему же вы этого не делаете?

Что-то произошло. Внешне ничего не изменилось, но тьма внутри одержимого всколыхнулась, почуяв всеобъемлющую боль, отчаяние и страдания, коими наполнился дом Пустоглазого.

«Я сказал что-то лишнее?»

— Проклятие, — прошептал мертвец.

Одержимый уже почти привык к тому, что безглазое, иссохшее и частично разложившееся лицо нежити не выражает никаких эмоций. Но этот сверхъестественный голос, исходящий откуда-то из глубин прикованной к трупу сущности… Ахин никогда прежде не слышал столько горя в одном-единственном слове.

— Я не могу объяснить, — продолжил Пустоглазый. — Не могу… пожелать. Я очень хочу, но не могу… захотеть. Таково проклятие нежити… Мы пытались прекратить есть плоть, но все равно продолжали. Мы пробовали изувечить свои мертвые тела, но темная воля нас останавливала. Мы выискивали в памяти крупицы воспоминаний о человеческом прошлом, чтобы сгнить… Возможно, у кого-то это и получилось. Или же просто пришло их время. Они уже не ответят. А мы… мы им завидуем. Впрочем… Те, кто слабее и относительно недавно попал под проклятие, несколько иначе относятся к своему существованию. Они поддаются древнему зову и охотно поглощают… Нет, это ужасно.

Он замолчал.

«Я определенно сказал лишнее», — вздохнул Ахин, переведя взгляд с застывшего мертвеца на окно.

Там, за стеклом, ничего не поменялось. Одержимый смотрел на Могильник, а Могильник смотрел на него. Город-кладбище хотел о чем-то помолчать с живым собеседником, но, наверное, они бы не поняли друг друга. Поэтому они молчали ни о чем.

«А в единственном развлечении нежити гораздо больше смысла, чем кажется», — Ахин с трудом заставил себя отвернуться от окна и, пока еще какая-нибудь непрошеная мысль не разворошила его воспаленный рассудок, подвел итог:

— Значит, вы не поможете. Ни нам, ни себе, ни миру.

— В этом нет смысла.

— Я понял. Очень жаль. Надеюсь, вы хотя бы не станете нам препятствовать. А то ведь и такое бывало.

— В этом тоже нет смысла, — мертвец широким жестом обвел полупустое жилище. — На день можете остаться. Но с наступлением темноты вы уйдете. Как я уже говорил — здесь вам не спрятаться.

— Ясно, — Ахин пожевал треснувшую губу, откусывая лоскутик кожи, и задумчиво пробормотал: — А ты не думал, что произойдет с нежитью, если нам удастся восстановить вселенский баланс?