* * *
— Одержимый, ты живой?
Ахин открыл глаза. В голове все более-менее упорядочилось, память послушно смахнула пыль с недавних событий, а свое тело юноша обнаружил там же, где и оставил, — в доме Пустоглазого. Странно. Неужели он очнулся и не застал никаких новых проблем? Впрочем, кажется, его кто-то звал.
Немного подумав, одержимый все же решил обратить внимание на то, что видел перед собой. Вот только понять это у него пока что не получалось. Очевидно, прогулка по мистическому коридору все-таки не прошла бесследно. К слову, как его угораздило оказаться там? Хотя ответ предельно прост — сказались переутомление, бурлящий темный ком накопленных эмоций, разочарование от бесконечной череды неудач и особая атмосфера Могильника.
— Я? Живой, — ответил Ахин, наконец осознав увиденное. — А вот ты, кажется, нет.
Перед ним на полу сидел труп. Умер он явно молодым и, скорее всего, относительно недавно — смерть пока еще не избавила его тело от индивидуальных внешних черт некогда живого человека. Правда, кожа уже посерела и покрылась пятнами. Плоть начала кое-где разлагаться, и даже свободная одежда не могла скрыть выпирающие кости. Неестественно седые волосы сильно поредели. На исхудавшем лице выделялись скулы, а изрешеченные кровавой сеткой глаза помутнели и немного впали, выделив очертания глазниц. Но даже так прижизненные знакомые наверняка смогли бы узнать его при встрече. Узнать и ужаснуться.
— Да, забавно, — улыбнулся труп. — Только у нас не принято шутить об этом.
Его улыбка выглядела как минимум неуместно, если принять во внимание внешний вид ожившего мертвеца. Она казалась какой-то… живой? Да, точно — живой. Хотя ее омрачали почерневшие десны и зашитая в двух местах щека.
«И все-таки этот труп довольно-таки свежий, — отметил Ахин. Затем, немного подумав о нравственной составляющей своего суждения, он поправил себя: — То есть молодой. Молодой труп».
Одержимый окончательно пришел в сознание, но ему так и не удалось вспомнить имя собеседника. Очевидно, он просто не был с ним знаком. Во всяком случае, в это хотелось верить, иначе окажется, что частички памяти опять зацепились за что-то в коридоре и навсегда остались там.