Аели фыркнула и, утерев слезы, виновато пробормотала:

— Прошу прощения. Чихнула. Пыльно тут.

Покосившись на нее, Трехрукий задумчиво хмыкнул, изменился в лице — правда, эмоции на мертвых лицах обретали весьма специфичный оттенок, поэтому разобраться в них без должного опыта общения с нежитью не представлялось возможным, — и перевел подозрительный взгляд на Ахина:

— Вы смеетесь. Я что-то не так сказал? Или это вы… не те, за кого себя выдаете? Ты точно тот самый одержимый, который наделал шуму в Камиене, перепугал всех мощью темных сил, невероятно ловко скрылся от преследования и теперь готовится вернуться в столицу Атланской империи, чтобы обрушить возмездие на созданий Света в борьбе за права порождений Тьмы?

Тяжело вздохнув и мимоходом подумав, что с тех пор, как он был рабом Элеро, в его жизни только этот привычный вздох остался без изменений, Ахин отошел от окна.

— Я — тот самый одержимый, — подтвердил он, наблюдая за пылинками, пляшущими в лучах утреннего света. — Но, честно говоря, слухи обо мне и моих… хм, подвигах… сильно преувеличены.

Атмосфера в доме Пустоглазого ощутимо изменилась. Запахло правдой. И от общего приподнятого настроения не осталось и следа.

— Что ты имеешь в виду? — в голосе Трехрукого послышалось недоверие.

— Я немного всполошил Камиен, верно. Но это произошло совершенно случайно. А потом пострадали невинные порождения Тьмы, — пояснил одержимый, говоря все тише и тише.

— Их казнили не из-за тебя, а из-за самого переворота, задуманного Киатором и его сынишкой, — перебила друга Аели, нервно откинув со лба прядь зеленоватых волос. — Уж во всем-то подряд себя винить не надо.

— Пусть так, — не стал спорить Ахин. — Нас преследовали неудачи, одно поражение за другим. И даже если в чем-то везло, то все всегда оборачивалось в худшую сторону. Мы сбежали из столицы, а потом заблудились и чуть не умерли от голода. От преследователей нам удалось оторваться только потому, что мы и сами не знали, куда идем. А когда нам посчастливилось встретить других порождений Тьмы, мы стали живым товаром. Потом вокруг нас опять лилась кровь. И мы снова оказались в плену, едва освободившись. Выбраться из этой пучины безысходности мне удалось только с помощью Аели и… наверное, чуда… И так постоянно, — одержимый помолчал, неотрывно глядя в помутневшие глаза мертвеца, и едва слышно добавил: — Громкие слова — всего лишь слова. Ты сказал, что я могу дать надежду. А у меня ничего другого и нет.

«Вот и выговорился, — угрюмо усмехнулся Ахин. — Хотя можно было приврать… Только зачем? А затем. Нежить желает присоединиться к герою, а не к невезучей жертве обстоятельств. Похоже, я снова упустил свой шанс. М-да, опять не подумал. Пора бы перестать усложнять себе жизнь».