— Не все создания Света одинаковы, — Перевернутый машинально поправил прическу.

— Но все одинаково ненавидят нас и презирают!

— По своей ли воле?

— А по чьей же еще?

— По воле нашего обезображенного мира, например, — развел руками опрятный мертвец. — Их образ жизни продиктован той средой, в которой они воспитывались. И многие ненавидят и презирают порождений Тьмы лишь потому, что это правильно. С их точки зрения.

— Ты как будто пытаешься оправдать их, — в глазу его оппонента сверкнуло недружелюбное подозрение.

— Я лишь говорю, что убийство не всегда несет в себе справедливость.

— Это месть!

— Возможно. Но в наших ли интересах еще больше разжигать вражду?

— Мы должны убить тех людей.

— Сейчас — да, — согласился Перевернутый. — Я ведь не отрицаю необходимость сражения с ними. Только обращаю внимание на то, что в настоящий момент у нас нет иного выхода. А вот если бы он был…

— Но его нет, — буркнул Одноглазый.

— Когда-нибудь появится. Когда мы изменим мир.

— Ага, а менять его ты тоже миролюбивыми призывами будешь?

«Это может затянуться».

Ахин выразительно кашлянул в кулак. Взгляды двух с половиной пар глаз нежити направились на одержимого, принявшего демонстративно-выжидательную позу. Перевернутый поправил прическу, Одноглазый криво ухмыльнулся, Трехрукий задумчиво хмыкнул, так и не подключившись к спору мертвых сородичей. Кажется, намек был понят.

— К вопросу об изменении мира, — Ахин говорил тихо, но уверенно, что стало неожиданностью для него самого. Кажется, он начал понемногу привыкать к своей роли. — Менять мы его будем так, как я скажу. Конечно, я всегда готов выслушать ваши советы и замечания. Но вы обязаны следовать моим приказам. Договорились?

— Правильно, — моментально согласился Одноглазый. — Приказывай.

— Я постараюсь помочь всем, чем смогу, — кивнул Трехрукий.

Повисло молчание. Все присутствующие смотрели на Перевернутого, который почему-то не спешил с ответом. Наконец, по привычке пригладив жидкие волосы, тот произнес: