«Сперва надо разобраться с одержимым, — рассудил епископ, почувствовав себя немного лучше. — А затем я поговорю с кардиналом Иустином. Он моментально развеет мои сомнения… Впрочем, не буду отвлекать его по таким мелочам. Уверен, стоит мне отдохнуть, как все сразу же встанет на свои места».

Между тем отряд уже был готов продолжить преследование. Перед Феротом построились ровные ряды солдат, за которыми лежали аккуратно сложенные колышки, мешки с промасленной тканью, всевозможные котелки, меха, корзины с провиантом и прочее, что еще совсем недавно было лагерем. После гибели великанов-носильщиков людям пришлось оставить часть снаряжения крестьянам, а все остальное нести на себе. Это еще больше замедлило карательную экспедицию, но отказаться от поддержки опытных бойцов епископ не мог. Оказывается, вне стен Цитадели атлана повсюду поджидают опасности, а гатляуры вовсе не так совершенны в выслеживании беглецов, как предполагалось. И Ахин вдобавок обзавелся шайкой нежити.

— Собрались? — недовольно проворчал Эберн. — Какие же вы медленные…

Эмиссар обладал удивительной способностью появляться из ниоткуда и так же внезапно исчезать. Его присутствие в отряде до сих пор казалось Фероту чем-то странным, но влезать в договоренности кардинала Иустина и гатляурского лидера Абелара епископ не собирался.

— Мы готовы выступать, — доложил Ирьян.

— Ночью от Вилбера весточка пришла, — буркнул Эберн, явно раздосадованный тем, что ему приходится выполнять функции секретаря разведчиков. — Он сказал, что надо взять еще чуть южнее.

— Логично, — бригадир пригладил пышные усы. — Продолжили бы мертвяки и одержимый идти тем же маршрутом, так вышли бы к полям, где их выследили бы в два счета.

— Гатляуры поймали бы его в два счета, как ты выразился, если бы у нас не было ненужного багажа, — эмиссар выразительно покосился на людей.

— И снова упустили бы? — хмыкнул Ирьян.

— В том была и ваша вина! Куда смотрели твои солдаты? Зачем нам дозорные из людей, которые ничего не видят дальше своего носа?!

— Однако вам зоркость не шибко-то помогла.

— Перестаньте, — Ферот положил руку на плечо гатляура. — В первую очередь в побеге одержимого виноват я. Недооценив способности противника, я подверг всех нас опасности. Впредь такого не повторится.

Эберн раздраженно дернулся, но промолчал, старательно показывая всем своим видом, что не намерен дальше препираться с жалким человечишкой. Ирьян этот посыл распознал вполне отчетливо. В вечно прищуренных глазах бригадира на мгновение промелькнуло что-то вроде снисхождения — мол, пусть светлейший господин потешится, мне не жалко. Страшно даже представить, какая буря разразилась бы, если бы эмиссар заметил его взгляд.