— Пользуйся, раз пригодится, — пожал плечами Одноглазый и, оглянувшись на Могильник, пренебрежительно хмыкнул. — Ладно… Ну, главный, куда теперь двинемся?

— В Бирн, — решительно ответил Ахин. — Пойдем лесами. Старайтесь не оставлять следов. И не потеряйте драгоценности, теперь они — часть нашего плана.

Богатство. Явление, которое одним своим существованием порождает неравенство, возвышая в обществе одних и низвергая других. Но оно же станет оружием в борьбе за восстановление баланса. Какая ирония…

Глава 11 Пути и дороги

Глава 11

Пути и дороги

Ферот резко вскочил с постели, судорожно хватая ртом воздух. В висках епископа глухо стучал пульс, отдавая болью куда-то в затылок и затекшую шею. Перед глазами все расплывалось. Кажется, мир был готов уйти из-под ног и покатиться в клокочущую бездну кошмара, от которого только что очнулся атлан.

— Сон… — облегченно выдохнул он.

Но напряжение от беспокойного пробуждения никак не покидало тело. Присев на походную кровать, Ферот подпер голову подрагивающей рукой и невидящим взглядом уставился на стенку палатки, колышущуюся от легкого ветерка. Детали ночного кошмара медленно всплывали в памяти, но из-за этого все становилось только запутаннее.

Епископу снилась Вечная война. Величайшее противостояние Света и Тьмы предстало перед ним столь реалистично и естественно, будто бы он сам участвовал в тех событиях. Но Ферот родился в мире, который уже был озарен Светом, в мире добра, одержавшего верх над злом. И одна только мысль о том, что темные силы могли на равных сражаться со светлыми, вызывала у него недоумение.

— Но ведь когда-то так и было, — атлан непроизвольно издал истерический смешок. — Неужели все может повториться?

Ему очень хотелось посмеяться над своим глупым вопросом, но у него получилось выдавить лишь порывистый хрип сквозь сжатые зубы. Ведь происходящее и в самом деле медленно, но верно пропитывалось какой-то немыслимо абсурдной действительностью — порождения Тьмы под предводительством Ахина представляют собой угрозу мирной жизни Атланской империи.

«Я уже столько времени не могу поймать жалкое порождение Тьмы, — Ферот поднялся с постели, наконец почувствовав, что головная боль начала отступать. — Похоже, Свет не так всесилен, как нам хочется думать. Или это я — недостойное орудие Света? Да, так и есть. Я не имею права признавать бессилие светлейшей Атланской империи лишь потому, что сам ни на что не способен. Но я все же часть Света. То есть Свет имеет изъян в виде меня. И таких изъянов может быть много. Но тогда ведь и Свет… Нет, невозможно. Я скорее поверю, что моя причастность к Свету на самом деле ничего не значит, чем позволю себе еретические мысли. Хотя так только хуже…»