— Что-нибудь еще?

— Консалия… — начал было разведчик, но тут же замолчал, наткнувшись на взгляд Эберна.

— Епископ, — эмиссар коротко кивнул Фероту: — Я отлучусь ненадолго. Мне надо поговорить с Вилбером.

— Конечно. Что-то случилось?

— Внутреннее дело, — пожалуй, слишком резко ответил Эберн.

— До тех пор, пока это не касается нашей основной задачи, — твердо возразил Ферот, проигнорировав тон эмиссара.

— Безусловно.

Гатляуры торопливо удалились, оставив епископа наедине с его мыслями и двумя десятками солдат. Не самая приятная компания. Причем людей атлан еще мог вытерпеть, а вот неуместные воспоминания, нелепые догадки и рассуждения, балансирующие на грани ереси…

Можно, конечно, снова сослаться на усталость, однако Ферот внезапно осознал, что такими темпами он рискует потерять доверие к самому себе. Уж лучше и вовсе ни о чем не думать, чем искать утешение в пустых оправданиях.

— Скоро все закончится. Уже скоро.

* * *

— Ты о чем думал? Это внутренние дела гатляуров! — отчитал разведчика Эберн, убедившись, что их никто не услышит. — Наши проблемы не должны касаться бледнорожего. Мы здесь для того, чтобы укрепить авторитет общины в правящих верхах, а не наоборот.

— Прошу прощения. Но Ферот ведь все равно ничего не знает.

— И так оно и должно оставаться, — прошипел эмиссар, раздраженно дернув усами. — У этих выродков из высшего общества и без того слишком много претензий к гатляурской природе и сомнений в нашей причастности к Свету. Если в отчете епископа будет хоть слово о… Кстати, что там случилось с Консалией?

— Прошлой ночью лейтенант выглядела… — разведчик немного помялся, подбирая правильные слова: — Слишком возбужденной.

— Она такая с тех пор, как мы покинули Камиен, — отмахнулся Эберн. — Свежий воздух, природа и открытые пространства нам всем немного вскружили голову.

— Но мы смогли свыкнуться и даже открыли для себя кое-что новое. А она… Вилбер беспокоится о ее состоянии.

— Все настолько серьезно?

— Сложно сказать, — гатляур замолчал, в сомнениях почесывая когтями натертость на шее, появившуюся из-за слишком долгого ношения кожаного доспеха, но все же продолжил: — Ей как будто становится все хуже и хуже. Или лучше, не знаю. В любом случае лейтенант уже неспособна командовать нами. Она игнорирует приказы, не разговаривает, часто пропадает и прячется.

— Я понял, — нахмурился Эберн. — Веди к Вилберу.