— Учитывая численность врага и возросшие силы Ахина, нам важна каждая боевая единица. Так что считаю ваш спор исчерпанным, — закончил Ферот, однако, немного подумав, добавил: — К тому же я бы и сам не смог поспеть за гатляурами.

— Это лишь подтверждает мои слова о ненужном багаже, — тихонько прошипел Эберн. — Пойдемте уже.

Епископ услышал каждое слово, однако не оскорбился, а наоборот — едва сдержал улыбку. Где-то его гордое атланское естество все же надломилось.

И вновь отряд отправился в путь.

Пустота проселочных дорог и однообразие природы. Ферот наконец привык к местным видам, перестав сравнивать их с панорамой столицы, открывающейся из окон Цитадели. Но ему до сих пор не верилось, что это один и тот же мир.

Зато идущий чуть поодаль Эберн заметно оживился, оказавшись среди деревьев. Даже темная с рыжими подпалинами шкура не выглядела клочковато-вздыбленной из-за вечного раздражения эмиссара — шерсть лежала ровно, позволив лучам утреннего солнца играть на ней нежными бликами. Влажный блестящий нос жадно втягивал запахи травы и листьев, пылающих ярко зеленым цветом после продолжительных дождей, а на обычно недовольной кошачьей физиономии блуждала легкая полуулыбка. Вот кому свежий воздух явно пошел на пользу.

«Гатляуры… — глядя на эмиссара, Ферот в очередной раз отметил, что он весьма гармонично смотрится на фоне леса. — Тяжело же им дается жизнь в городе, если по-настоящему счастливыми они могут быть только вне него. Что ж, такова необходимость, от нее так просто не сбежать. Да, не сбежать. Сбежать…»

Епископ поморщился от резкой боли в висках, вспомнив о побеге одержимого. Вернулось чувство вины. Как можно было столь позорно оплошать? Ферот своими нелепыми распоряжениями и пренебрежением перечеркнул все успехи карательной экспедиции, из-за чего практически выполненную миссию пришлось начинать чуть ли не с самого начала.

Ахин смог парализовать великанов темными силами, а затем переключился на измотанных долгим преследованием и битвой гатляуров, помутив их рассудок и побудив к нападению на других созданий Света. Оба великана погибли, но самих гатляуров нашли в бессознательном состоянии — видимо, они не смогли перешагнуть через инстинкты даже под влиянием одержимого, поэтому не навредили членам своей общины, вместо этого впав в кратковременное подобие комы. К сожалению, никаких деталей ночного происшествия они вспомнить так и не смогли.

Во всей этой истории существует некое внутреннее противоречие, но, вероятно, лишь по причине неполноты картины произошедшего. К тому же неизвестно, на что именно способен одержимый и какие еще сюрпризы преподнесет эта ошибка природы.