— В отличие от нас, — тут же пожаловалась саалея.

К ним как раз подошел Перевернутый с двумя увесистыми мешками:

— Не думай, что мы о вас забыли. Это вам.

— Я не собираюсь есть человечину, — севшим голосом прошептала Аели, глядя на подношение нежити широко раскрытыми от ужаса и омерзения глазами. — Лучше с голоду помереть, чем питаться этой гадостью!

— А это… — сонзера судорожно сглотнул, побледнев еще сильнее. — Это вкусно? Ну, то есть… Надо, наверное, как-то пожарить, что ли. Или, может, засолить? Я просто не умею готовить человека, поэтому…

— Мы нашли еду, — терпеливо пояснил опрятный мертвец. — Чистая вода, соль, сухари, сыр, овощи посвежее и немного копченого мяса.

— А… — саалея дрожащей рукой поправила непослушный локон волос. — Спасибо.

— Мясо, случайно, не человечина? — осторожно уточнил Диолай.

Выразительно посмотрев на него, Перевернутый молча повернулся и пошел к остальной нежити.

— Почему он не ответил? — опешил сонзера. — Что это значит? Все-таки человечина?

— Ой, дурак… — вздохнула Аели, сокрушенно покачав головой.

— Сторожа жили не очень богато, но сомневаюсь, что они опустились до каннибализма, — улыбнулся Трехрукий и взвалил на плечи оба мешка с провиантом: — Я понесу. Должна же и от меня быть какая-то польза.

Уже через считанные минуты весь неживой отряд был в сборе. На апатичных лицах лежала тень своеобразного воодушевления. То ли мертвецы радовались победе, то ли легкости от сброшенных оков рабства, то ли долгожданному насыщению. Впрочем, одно другому не мешало, все это — их первый шаг в лучшее будущее. И они были безмерно благодарны одержимому за то, что он подтолкнул их к новому существованию.

На небольшой опушке меж трактом, высокой оградой Могильника и жиденьким лесом образовалась целая куча вынесенного из зданий хлама. В глаза Ахину сразу же бросились груды обломков мебели, доски, посуда, тряпки самого разного назначения, одежда, веревки, какие-то металлические скобы, инструменты и даже куски черепицы.

«Сказал вынести все полезное — получи. Ведь даже эта рухлядь по-своему полезна», — вздохнул он, не зная, то ли радоваться точности и тщательности исполнения приказа, то ли обеспокоиться столь бездумным подчинением.

— Это нам не пригодится, — отмел весь мусор одержимый, прихватив только прочный трос и пару полотенец.

А вот отдельно сложенные оружие и броня вызвали у него куда больший интерес. Ахин выбрал пару кинжалов поострее. Один он отдал Аели, второй оставил себе. Фехтовать одержимый все равно не умел, да и в гущу боя бросаться не планировал, так что таскать с собой лишнюю тяжесть незачем.