«Консалия… — ощутив все на собственной шкуре, Эберн всерьез обеспокоился состоянием фра-гатляур. — Ей нужна помощь. И как можно скорее. Она же не животное, она — одна из нас».

— Эмиссар!

Эберн обернулся. К нему подбежал запыхавшийся разведчик, который вел его к Вилберу.

«Бежал за мной, что ли? И только догнал? То есть я…»

— Что случилось, эмиссар? Все в порядке? Я имею в виду… в порядке?

— Уже да, — задумчиво пробормотал Эберн. — А еще я многое понял.

— Откуда… такая скорость? — глубоко дыша, спросил гатляур. — Нам, кстати… в другую сторону.

— Угу. Показывай дорогу.

Немного подождав, боец понял, что не получит ответов и разъяснений. Впрочем, донимать Эберна вопросами он и не собирался, а тому требовалось привести мысли в порядок, чтобы выразить новоприобретенный опыт и вытекающие из него выводы в сколько-нибудь связной речи.

— Туда, — без особого труда сориентировался разведчик, прикинув внезапно изменившийся маршрут и примерное местонахождение Вилбера. — Он должен быть неподалеку.

«Неподалеку? Мы почти нагнали Вилбера за столько короткий срок? Или не такой уж и короткий? Сколько времени прошло?» — Эберн поежился, представив себя несущимся по лесу в безумном порыве.

— Эй, подожди меня! — опомнился эмиссар, бросившись следом за удаляющимся сородичем.

И вновь чуть не упал. Едва удержав равновесие, Эберн прошипел самое неприличное слово, какое только пришло ему в голову, и только тогда заметил, что до сих пор не вынул когти из ствола дерева. Прилагая намного больше усилий, чем хотелось бы, и превозмогая боль в костях, он все же смог высвободить руку и торопливо пошел за проводником, непрестанно ворча и ругаясь.

Вилбера они нашли действительно очень быстро. Командир гатляурской гвардии сидел в тени огромного трухлявого пня и водил тесаком по точильному ремню, думая о чем-то своем. Рядом, прямо на земле, лежали два бойца и чутко дремали. Очевидно, они давно уже заметили отправленного к Фероту разведчика и эмиссара, так что даже не пошевелились, когда те приблизились.

— Посыльный не возвращался слишком долго, — пояснил Вилбер, не отвлекаясь от заточки. — Мы остановились.

Эберн посмотрел по сторонам.

— А где Консалия и остальные?

Тесак замер. В тигриных глазах командира гвардии промелькнули тревога и растерянность, но они так быстро сгорели в янтарном пламени бесконечной борьбы свирепого хищника и хладнокровного воина, что эмиссар почти поверил, что ему лишь показалось. Почти, потому что знал — ему не показалось.

— Двоих я отправил в дозор, — негромко прорычал Вилбер и, несколько раз проведя лезвием по ремню, еще тише добавил: — А Консалия сама ушла.