— Сама? — недовольно поморщился Эберн. — И ты позволил?

— Так вышло.

— Почему ты не отдал ей приказ остановиться?

— Отдал. Не послушала.

— Но ты же ее непосредственный командир!

Вилбер убрал тесак и скрутил ремень, стянув его с такой силой, что тот жалобно скрипнул.

— Уже нет, — коротко рыкнул он. Янтарь в его глазах потускнел. — Она стала свободной.

Издав нервный смешок, Эберн прошелся вокруг пня, дыша так глубоко, как только позволяли легкие. Дело принимало крайне неприятный оборот, и решение проблемы ускользало даже из-под когтей находчивого гатляура.

— Итак, Консалия ушла, — эмиссар резко остановился напротив Вилбера: — Далеко?

— Нет. Я ее чую. Прячется.

— Ясно, — протянул Эберн. Шерсть на его загривке вздыбилась. Ему стало как-то не по себе от того, что прямо сейчас за ним может наблюдать одурманенная дикой природой фра-гатляур. — Чего она хочет?

— Не знаю. Ушла утром. Но все время была рядом. Хотела бы сбежать — уже сбежала бы.

— Так, — эмиссар помассировал виски и еще раз обошел пень, настороженно озираясь. — И что ты теперь собираешься делать?

Вилбер неопределенно повел плечом и как-то без особого энтузиазма, которого у него, откровенно говоря, никогда и не было, ответил:

— У нас есть задание от Абелара. Его надо выполнить.

— А Консалия? — опешил Эберн.

— Образумится, — командир задумчиво почесал рыжий подбородок. — Мы смогли пережить это помутнение. И она сможет.

— А тебе не кажется, что с ней все намного серьезнее? Ты что, не видишь разницы? — возмутился эмиссар. — И раз уж ты заговорил о задании Абелара, то подумай и о том, как поведение Консалии скажется на нашей первостепенной задаче! Ты хотя бы помнишь нашу задачу?

— Помню.

— Мы участвуем в этой карательной экспедиции только для того, чтобы расширить влияние гатляурской общины в Атланской империи и приобщиться к управлению страной. Только так наши сородичи получат гарантии безопасности и достойного существования. Мы здесь ради будущего блага общины!