— Из ветвей и прутьев мы сплетаем что-то вроде больших корзин. Сажаем внутрь усопших и подвешиваем. Не на самой верхушке, но и не внизу, — рассказывая, гатляур продолжал внимательно смотреть вверх, как будто пытался там что-то или кого-то разглядеть. — Их тела гниют, корзины со временем разваливаются, кости помельче уносят птицы, а покрупнее — падают на землю и навсегда исчезают под опавшей листвой, ветками и взрыхленной корнями землей. Но наши мертвые сородичи остаются там, в кроне. Мы называем их ночными кошками, потому что ночами они бродят по ветвям или отдыхают, глядя сверху на нас. А когда убедятся, что мы живем достойно и заботимся друг о друге, они спускаются с дерева и рождаются вновь.

— Понятно, — после небольшой паузы протянул атлан и, откашлявшись, неловко поинтересовался: — Так, значит, ваш парк в торговом квартале?..

— Что-то вроде кладбища.

— Ага…

«Мы действительно многого не знаем и не замечаем», — убедился Ферот.

Тем временем гатляуры уже собрали основу будущих мест последнего упокоения Вилбера и Консалии, не хватало только гибких прутьев, чтобы укрепить конструкцию. Поэтому Эберн, наконец очнувшись от созерцания игры света и тени на листьях, поспешил к сородичам, но епископ вновь окликнул его:

— Прости, я должен спросить… Это надолго?

— До ночи управимся.

— Одержимый же где-то рядом. У нас есть шанс схватить его.

— Он никуда не денется, — заверил Эберн.

— Но…

— Послушай, — гатляур поудобнее перехватил охапку прутьев и направился к недоделанным корзинам: — Я обещал, что мы поможем тебе, и обещание сдержу. Но позже. Мы и так спешим с погребением. Традиция уже нарушена. Нельзя обижать ночных кошек еще сильнее.

Мотнув головой, Ферот пошел следом за ним.

Бойцы гвардии доделывали огромные корзины и негромко переговаривались, вспоминая былые времена, проведенные под командованием Консалии и Вилбера. Но как только приблизился атлан, они замолчали и замерли, разом направив взгляды на него. В их глазах не читалось враждебности или неприязни, но епископ сразу понял, что здесь ему находиться не стоит. Нет, никто не запрещал и не гнал прочь. Его просто не должно быть здесь.

— Я хотел сказать, — с трудом просипел атлан, борясь со странной неловкостью и желанием уйти, так и не договорив. — Я сожалею о вашей утрате, но…

Они даже не шелохнулись. Чувство неуместности усилилось.

— Мне нужно знать, — Ферот отступил на шаг назад. — Мы не сбились со следа одержимого?

Быстро переглянувшись, гатляуры вновь посмотрели на него.

— Нет, — наконец ответил один из них. — Несколько десятков отродий Тьмы прошли здесь и направляются далее на юг. Это может быть только Ахин с нежитью.