Консалия, твердо убежденная в собственной правоте, по итогу фатально ошиблась, и это заставляло задуматься — как много ошибок совершил сам епископ, следуя тому, что считал единственно верной истиной?

«Но Эберн набрался смелости показать своему народу иной путь в будущее, взяв из прошлого и настоящего только лучшее. А способен ли я найти такой же путь для Атланской империи?» — тяжело вздохнул Ферот, прикрыв слезящиеся глаза.

Никогда прежде он не чувствовал себя таким одиноким. Где найти поддержку, откуда начать? И главное — что именно надо менять, если ошибки есть везде и во всем? Как быть, если неравенство Света и уничтоженной Тьмы само по себе порождает зло, даже если миром правит добро? Да и такое ли это добро, каким должно быть?..

— Епископ? — осторожно позвал Эберн, вложив кинжал в ножны. — Ты в порядке?

Ферот посмотрел на эмиссара. И снова атлану понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить о происходящем в действительности.

— Да, — растерянно ответил епископ. — Да, в порядке. Просто задумался… Спасибо, что все рассказал. Я ценю твою честность. И мне очень жаль.

«Да что с ним такое? — поморщился гатляур. — Это же обычный атлан. Как он может быть таким искренним? Где высокомерие? Где рвение искоренить ересь? Проклятье! Я не могу ненавидеть этого бледнорожего».

— У меня есть просьба, — неожиданно для самого себя Эберн решил довериться ему, пусть это и было весьма неприятно. — Гатляурской общине ни к чему лишние проблемы. Ты ведь знаешь, к нам и без того относятся с подозрением. Как оказалось, небезосновательно. В общем… Я не прошу врать в отчетах кардиналу и архиепископам. Но я прошу умолчать об этом инциденте. А мы не бросим тебя, несмотря на… перемены, и поможем завершить миссию по поимке одержимого. Договорились?

— Нет. Так договариваться мы не будем, — ответил Ферот и, увидев разочарованную физиономию эмиссара, пояснил с усталой улыбкой: — Вы присоединились к карательной экспедиции добровольно. Вас не держат здесь никакие обязательства. Если вам нужно вернуться к общине, то возвращайтесь. Я все понимаю.

— А что насчет…

— В отчете не будет ни слова о произошедшем здесь, — заверил епископ. — Вы поступили правильно. Все. Даже Консалия по-своему права… К тому же это ваши внутренние дела, к миссии они отношения не имеют. Думаю, о них можно не докладывать.

«И он готов скрыть правду ради нас? Ввести в заблуждение самого кардинала? Ничего не требуя взамен? Просто потому что он сам считает, что мы правы? — изумился Эберн, почувствовав как внутри него со скрежетом перевернулось представление о Фероте. — Нет, этот атлан точно повредился рассудком».