Эберн открыл глаза, одним плавным движением встал на ноги и подошел к атлану:

— Выяснил что-нибудь?

— В Бирне никто не видел одержимого.

— И ты тоже? — прищурился эмиссар.

— Его там нет и не было.

— Может, ты просто не смог найти следы?

— Я тоже кое-что умею, — твердо ответил Ферот и посмотрел прямо в кошачьи глаза: — Одержимого в Бирне нет.

Гатляур без особого труда выдержал его взгляд.

— И все-таки надо отправить кого-нибудь из моих бойцов все проверить.

— Там ужасно воняет комесанами. Вряд ли ваш нюх уловит хоть что-то, кроме смрада этих тварей.

— Мы обладаем не только нюхом. Лучше убедиться.

— Староста Бирна — ушлый тип, — Ирьян позволил себе присоединиться к беседе, поняв, к чему клонит гатляур: — Но он не станет укрывать одержимого.

Эмиссар брезгливо покосился в его сторону.

— Откуда такая уверенность?

— Ахину нечего предложить ему, — усмехнулся в седые усы бригадир.

Весьма убедительный аргумент. Однако Эберн все еще сомневался. Пусть умом он понимал, что атлан и старый солдат правы, но чутье упрямо твердило обратное.

— К тому же я сотворил святой оберег обнаружения зла, — добавил епископ, заставив себя самодовольно улыбнуться. — Мне, конечно, далеко до мастеров светлого искусства, но несколько десятков нежити в поселении от меня не укрылись бы.

— Одержимый мог оставить их где-нибудь в другом месте, подальше, — возразил Эберн.

Улыбка Ферота немного померкла.

— Мог. Но зачем?