Атлан встал, поправил перевязь с мечом, неторопливо осмотрел себя и отряхнулся. Некогда исключительно белым одеяниям это не помогло, но хотя бы создало иллюзию, что Фероту не плевать на свой внешний вид.

— Точно? — осторожно поинтересовался Ирьян. — Вы что-то бормотали, пока были без сознания.

— Забудь об этом, — отмахнулся епископ. — Я в порядке.

«А ведь и правда в порядке», — он внезапно осознал, что в голове как-то прояснилось, да и мучительная усталость наконец-то покинула тело. Она, конечно, еще вернется, причем очень скоро, если судить по медленно наваливающейся на плечи тяжести, но пока что Ферот чувствовал себя прекрасно. И к тому же мысли перестали путаться. Похоже, минута в спокойном обмороке действительно помогла расставить все на свои места. Что, в общем-то, как-то неправильно…

«Особенно если учесть… это… яркий свет… или непроглядный мрак? И то и другое? А еще… Нет, не помню. Да и какая разница?»

— Мы могли бы переночевать в Бирне, — предложил седой бригадир. — Здесь должен быть постоялый двор с отдельными комнатами и нормальными постелями. Вам не помешает хорошенько выспаться, вы выглядите…

— Скверно, — хмыкнул Ферот, оставив тщетные попытки вспомнить обморочный бред. — Но у нас нет времени. Нужно догнать одержимого.

— Что ж, как прикажете.

Солдаты Ирьяна уже стояли снаружи двора старосты в ожидании командиров. Их сумки и заплечные мешки ощутимо потяжелели, но, будучи опытными и выносливыми бойцами, они быстро привыкли к новому весу. Такая ноша не тянет — она спасает от голодной смерти.

«В принципе, я бы даже заплатил, — подавил вздох Ферот, переведя прояснившийся взгляд с туго набитых мешков на дом Орина. — Но все равно нечем».

И пошел вперед, небрежным жестом велев солдатам следовать за собой. Вскоре Бирн остался позади, а лес охотничьих угодий гостеприимно распахнул зеленые шелестящие объятия для атлана и отряда вооруженных людей, как будто соскучился по ним.

К гатляурам они вернулись утром. Побледневшее ночное небо ползло к западу и подбирало рассыпанные звезды, уступая место огненному шару рассветного солнца, которое не очень-то хотело отрываться от горизонта и лишь лениво бросало лучи света на наскучивший обломок мира.

Ферот остановился на полянке у огромного пня и посмотрел вверх. В раскидистой кроне дерева едва угадывались очертания двух больших корзин, ставших последним пристанищем для Вилбера и Консалии.

Эберн и остальные гатляуры сидели на земле и, похоже, дремали. Или молились. Или еще что-нибудь…

«Я так мало о них знаю, — снова подумал епископ. — И не только о них».