Голос раздавался отовсюду. Звуки будто бы рождались внутри атлана, разлетались во все стороны, отражались от незримых границ и возвращались обратно, ввинчиваясь в пустоту, из которой сплетен сам Ферот.

— Какой-то бред… — пробормотал епископ, как только ирреальные спазмы отступили. — Что все это значит?

— Я говорю: отдай мне свои сомнения, если они тебе не нужны.

Атлан усмехнулся. Все понятно — он позорно валяется в обмороке перед людьми, а изнуренный воспаленный рассудок что-то нашептывает ему. Как интересно. Наверное, именно так сходят с ума.

— Забирай! — великодушно разрешил Ферот, широко улыбнувшись.

— Как щедро.

Боль, норовившая вспыхнуть с новой силой, внезапно исчезла. Мысли понемногу пришли к единому порядку, и впервые за очень долгое время епископ почувствовал, что может спокойно подумать о… обо всем.

— А надо-то было всего лишь довести себя до изнеможения и свихнуться.

— Совсем немножко. Ты вовремя остановился.

— Что ж, хорошо. Наверное. Сумасшедшим-то легко живется.