— О, Камиен, — выдохнул запыхавшийся Диолай, поднявшись на холм.

Сонзера по-прежнему таскает с собой слишком много оружия. Честно говоря, Ахин ни разу не видел, чтобы он пользовался хоть чем-то из всего этого набора колюще-режущих предметов, если не считать нарезку мяса. Хотя ухаживал за снаряжением Диолай очень внимательно и со знанием дела, поэтому со стороны могло показаться, что он действительно неплохой фехтовальщик. Но, скорее всего, в банде Сеамира ему попросту не доверяли ничего иного, кроме чистки и заточки клинков.

Следом подошли ожившие мертвецы во главе с Одноглазым.

— Решетка на входе в город поднята, — заметил командир нежити. — Они так бесстрашны или же тупы?

— Ее опустят, как только заметят нас, — покачал головой Ахин. — А потом стража начнет закрывать тяжелые внутренние ворота. Если ей это удастся, то без осадных орудий мы не сможем войти в Камиен.

— И сколько у нас времени?

— Мало.

— Да уж… — протянул Одноглазый и указал костлявым пальцем за спину: — А они точно справятся?

Он имел в виду стадо комесанов, уведенных из Бирна. Демонические твари затравленно озирались, ревели и принюхивались к воздуху, норовя подобраться поближе к окровавленным мешкам. Они уже несколько поколений жили с усмиренной жаждой крови и плоти светлых существ, но их истинная природа должна пробудиться, как только они отведают человечину.

— Справятся, — заверил Турогруг. — Я чувствую в них великую силу! Недаром предки моего народа сражались с ними бок о бок. Могучие комесаны нас не подведут!

— Как скажешь, — не стал спорить Одноглазый. — Я просто не хочу, чтобы все веселье закончилось, так и не начавшись.

— Веселье? — хмыкнул Диолай. — Раз ты такой веселый, то чего тогда столько времени сидел в Могильнике?

— В одиночку мне бы не удалось расквитаться со светлыми подонками.

— Собрал бы товарищей. Среди вас, как я погляжу, немало недовольных.

— Ты не понимаешь, — мертвец склонил голову набок, уставившись пустой глазницей на сонзера. — Тогда все было иначе. Даже я начал смотреть в окно. А потом пришел Ахин.

— И ты вдохновился?

— Вдохновение — это не про нежить.

— Тогда что же произошло?

— Ты не понимаешь, — повторил Одноглазый. — И не поймешь, потому что никогда не узнаешь разницу между существованием и жизнью.

Диолай, по своему обыкновению не осознавая, что пора бы уже замолчать, открыл рот, чтобы возразить командиру нежити, но Ахин опередил его: