– Он калечил животных, объясняя, что проводит опыты над живыми образцами. Такие эксперименты орденом вообще не приветствуются, а уж если ими занимается ученик, то, значит, в дальнейшем у него возникнут серьезные проблемы с психикой.

– У Варда действительно серьезные проблемы с психикой, – подтвердила Вира.

– Может, не надо было его изгонять? – спросила Селла. – Не проще ли было перевоспитать его, направить в нужное русло?

– Если бы он остался в ордене, то обзавелся бы бо́льшими знаниями и умениями, чтобы и дальше калечить мир.

– А по-моему, он и без нашей помощи ими обзавелся, – вздохнула Селла.

Киал недовольно забормотал себе под нос, а потом предложил:

– Ну что, пойдем в кабинет Келланы, на второй этаж. Он меньше пострадал от пожара.

Кабинет Келланы оказался крошечной кельей, восемь шагов в длину и восемь – в ширину. Никаких следов пожара в нем не было, если не считать закопченных оконных рам.

– После смерти алхимика все его вещи и документы отправляют на хранение в подземные архивы, но Келлана просто пропала без вести, поэтому ее кабинет не тронули. Некоторые требовали немедленно освободить место, но у нас есть прецеденты. Вот, к примеру, мастер Эпплатус отсутствовал семнадцать лет. – Киал усмехнулся. – Я хорошо помню, как он вернулся и сразу начал жаловаться, что у него вилки попортили, все зубцы погнули. В общем, вот все, что оставила Келлана.

Он показал на шкафчик у стены.

Вира присела на корточки и увидела костяную иглу, пергаментный свиток и изогнутый ножичек для разрезания стеблей.

– И это все? – спросила она.

– Да.

Вира развернула свиток. На пергаменте была нарисована карта Терры, покрытая множеством завитков, из тех, которыми помечают возвышенности.

– Что это?

– Ничего особенного. На пятом году обучения каждый алхимик составляет такую карту перед тем, как отправиться в исследовательскую экспедицию. Топографические символы и высотные отметки помогают определить, что именно влияет на развитие логовищ и дикой природы.

Вира задержала взгляд на тысячах линий, пересекающих Вепрев хребет, и вспомнила о своих путешествиях по этим жутким местам.

– Неужели все алхимики сохраняют свои первые картографические опыты? – спросила она.

– По большей части все, – сказал Киал. – Мы гордимся своими умениями. Моя первая карта до сих пор лежит у меня в кабинете.