– Каира.

– Каира, императрица Баларии?

– Боюсь, она больше не императрица. Озирис Вард захватил власть над всем: и над министрами, и над продовольствием, и над запасами драконьего масла, и над армией, и над неболётами.

– Ты прибыла в Паргос на летучем корабле с отрядом бойцов, – сказала Селла. – Значит, Озирис Вард властен и над тобой?

Вира помотала головой:

– Нет, надо мной он больше не властен. Я никогда не вернусь к нему на службу. Мне надо найти Келлану, хотя я даже не знаю, сможет ли она помочь. – От избытка чувств Вира невольно осеклась и, с трудом взяв себя в руки, продолжила: – Если она не сумеет спасти Каиру, то надеяться больше не на кого.

– А ответь мне, пожалуйста, еще на один вопрос, – попросила Селла. – Почему ты сняла с себя доспех, разделась донага и решила нам все это рассказать?

– Дабы убедить вас, что я не причиню вам зла и не буду силой выпытывать у вас сведения. И не стану жечь ваши дома, как это сделал Озирис Вард. Но я готова отдать жизнь за то, чтобы Келлана помогла Каире.

Не говоря ни слова, Селла пристально посмотрела на Виру:

– Дедуся, что будем делать?

Старик, сощурившись, уставился на Виру, а потом вдруг расправил плечи и ласково ответил по-папирийски, без малейшего акцента:

– Пожалуй, покажем ей кабинет Келланы.

Одевшись, все отправились к сожженной библиотеке.

– Келлана все еще живет в Нисене? – спросила Вира.

– Нет, Келлана исчезла лет семь назад, – ответил Киал. – О ее судьбе ничего не известно.

– А вы сами алхимики? – уточнила Вира.

– Да. – Движения Киала оживились, но он по-прежнему опирался на посох. – Я возглавляю орден алхимиков, а Селла – моя ученица.

– Ученица, готовая стать подмастерьем, – хитро подмигнув, добавила Селла.

Девушка говорила по-папирийски чуть хуже старого ученого, но бегло и с такой непосредственностью, что у Виры защемило сердце. Она давно не слышала родной речи и вообще утратила надежду побеседовать с кем-то на папирийском.