— Может быть.

Княжна махнула рукой Тане:

— Девочка, позови моего Козявкина. Пусть принесёт клетку.

Таня даже не шелохнулась, пока я не кивнул, разрешая выполнить просьбу. Княжна проводила орку до двери взглядом и бросила мне:

— Ваша любовница?

— Тамара Георгиевна, вы всегда такая…

— Беспардонная? — княжна посмотрела на меня с вызовом.

— Прямая. Как удар стилетом, я бы сказал.

Она рассмеялась.

— Хорошее сравнение, мне нравится. Да, всегда, Константин Платонович. Я не могу ходить, не могу танцевать, не могу сама дойти до уборной. Мне остаётся только коллекционировать механические диковинки, пытаться не спиться и остроумно колоть собеседников, постоянно меня жалеющих.

Чашка княжны опустела. Она хотела поставить её на стол, но кресло стояло слишком далеко. Я встал и без улыбки забрал чашку.

— Дома у меня кресло Сервьера, — княжна дёрнула уголком рта, — на колёсиках. С ним я не чувствую себя такой беспомощной, но его не возьмёшь в дорогу.

Дверь открылась. Вошёл Козявкин, на вытянутых руках неся птичью клетку, закрытую платком. Таня проскользнула вслед за ним и вернулась на своё место за моим стулом.

Княжна откинулась в кресле, улыбаясь с хитринкой.

— Механическая птица, Константин Платонович, как вы и хотели. Прошу, возьмите, она ваша.

Козявкин поставил клетку на стол, сдёрнул платок и тут же испарился из комнаты. Эк его княжна выдрессировала!

Я склонился над клеткой. Точно, птичка, золотой скворец. Вот ключик, которым заводится конструкция, торчит сбоку. Магическим зрением я пробежался по механизму. Нет, никакой магии, Знаков и Печатей, только шестерёнки и пружины. Бесполезная для меня игрушка, только Прохору отдать для забавы.

— Вы разочарованы, Константин Платонович?

Взгляд княжны буравил, как острое шило. Меня кольнула догадка — она знала, что я хочу получить магодвижитель, и специально привезла чисто механическую птицу. Вот зараза!

Неожиданно девушка подалась вперёд, держась за подлокотники.