— Возьми в зубы, — протянул командир обмотанную грубой кожей палку с многочисленными следами укусов на ней.

Брезгливо взглянув на нее, парень все же послушно зажал палку зубами, после чего подошел к столбу и поднял руки, стараясь успокоить свое дыхание. Холодные кандалы застегнулись на запястьях, после чего Фарис натянул цепи так, что юноша едва касался земли носками сапог. Наиль не видел, как офицер принял поданную ему артефактную плеть. Едва он сжал рукоять, как по всей длине плети вспыхнули многочисленные миниатюрные руны. Плеть экзекутора! Одно из самых пугающих орудий казни.

Наиль покосился в сторону установленной рядом трибуны, где с безмятежным видом сидел генерал Дарнак в окружении своих помощников, но быстро отвернулся и закрыл глаза.

Артефактная плеть свистнула в воздухе, после чего на молодого человека обрушилась самая ужасная боль из всех, какие он когда-либо испытывал. Это было в миллион раз хуже чем он ожидал! Кожу на спине рассекло, из-за чего брызнула кровь, но сразу же остановилась. Плеть экзекутора запечатывала кровотечение, чтобы наказуемый не умер раньше времени.

— Один! — громко огласил поставленный для этой цели младший секретарь штаба.

На площади было множество солдат, но царила такая тишина, словно не было никого. И только двенадцатая рота смотрела на происходящее, сжимая кулаки от бессилия.

На спину юноши вновь обрушилась невыносимая боль, из-за которой из его глаз брызнули слезы, но он лишь крепче сжал зубами обмотанную кожей палку.

— Два!

После чего раздался новый свист плети.

В этот момент рядом с генералом Дарнаком начали сгущаться тени. Увидев это, сидевший рядом полковник спешно отсел, и в следующий миг в том месте возник одетый в чёрный костюм пожилой мужчина с холодными глазами.

— Что вы делаете, ваша светлость? — тихо и без всяких эмоций поинтересовался Микон. Ранее он отсутствовал в Заставе, но, едва вернулся, узнал шокирующую новость о предстоящей казни Наиля.

Генерал вздохнул, после чего окружил себя и Микона артефактным изолирующим барьером. Пусть убийца и был его подчиненным, но с его характером, если генерал сделает нечто, что Микон посчитает неприемлемым, то он просто бросит его и уйдет. Так что Дарнаку пришлось коротко объяснить, почему Наиль подвергается мучительному наказанию.

— Ты обезумел? — отбросил всякую вежливость Микон. — Как можно наказывать за спасение своих товарищей?

— Считаешь, если он выйдет сухим из воды, то в следующий раз не повторит нечто подобное, но уже с главным контрактом?

— Ты еще помнишь, что он не выкупленный каторжник?