Пока арэйн снова чертил треугольник, собираясь прямо сейчас возвращаться в Арнаис, я оглядывалась по сторонам. Странно, здесь как будто даже воздух другой — я не могла толком понять и объяснить, в чем отличие, но в то же время отчетливо чувствовала, что оказалась в родном Лиассе, где родилась и выросла, где провела восемнадцать лет своей жизни. Поначалу мир арэйнов казался удивительным, интересным и захватывающим, когда все новое, неизведанное приводит в восторг, когда не устаешь исследовать, познавать, однако в том и дело, что Арнаис был другим, чужим для меня. А сейчас я оказалась дома.

Глубоко вдыхала лесной воздух, особенный благодаря осенней поре, наполненный сладким ароматом вереники — ягоды, похожей на бруснику и по запаху, и по вкусу, только появляется она примерно с середины осени, собирать ее можно до первого снега. Стройные деревья тянулись высоко к небу, простирая к нему тоненькие, разлапистые веточки, будто пытались ухватить его за край и вскарабкаться наверх по голубому полотну. Наверное, к солнцу, остывшему, холодному. Быть может, там, намного выше, до сих пор ощущается его тепло. Я скользила взглядом по однообразному пейзажу, заполненному гладкими стволами деревьев и подмерзшей землей, ловила губами касания слабого, едва ощутимого ветерка, а в душе разрасталась щемящая тоска. Я больше этого никогда не увижу, не смогу вернуться в Лиасс. Неужели мне суждено вот так погибнуть? В чужом мире, ради великой цели, о которой всегда мечтала. Но я мечтала о жизни, не о смерти.

Когда Гихес задал нужные координаты и туннель в Арнаис был открыт, мы в прежнем порядке вошли в туманный зеленый столп и спустя пару неприятных мгновений оказались… в темноте. Привычно сместившись с точки своего появления, удивленно моргнула, протерла глаза, предположив, что проблемы со зрением могут быть вызваны тяжелой энергетической нагрузкой в виде второго перехода подряд. Сначала передо мной плясали зеленые круги, не давая ничего разглядеть, затем, когда за Гихесом закрылся туннель, полная и беспросветная темнота укрыла нас с головой. Правда, длилось это недолго — арэйн Льда быстро создал россыпь голубоватых огоньков, позволивших оценить обстановку. Мысль о том, что Тилар специально не использовал Огонь, всколыхнула в душе неприятные эмоции, которые, как я думала, подавила во мне безнадежность. Странно, неужели я что-то еще чувствую, кроме серого, всепоглощающего равнодушия?

Беглый осмотр привел к выводу, что мы находимся в пещере. Стены, покрытые колючими, неоднородными кристалликами льда, в магическом свете красиво засверкали, заиграли множеством причудливых искр. Под ногами скрипел заледеневший снег, над головой блестели острые сосульки, переливаясь всевозможными оттенками голубого и серебристого. Выдыхаемый воздух превращался в пар, холод, идущий от стен, проникал под одежду, пропитывал насквозь. Я накинула на голову капюшон и, вжав голову в плечи, поднесла руки к губам, надеясь хоть немного их согреть. Взглянув на меня, Тилар все-таки сжалился, призвал каплю огненной стихии, с помощью заклинания позволив ей разлиться по моему телу живительным теплом. Я не стала благодарить — зачем, если эта забота только для того, чтобы я не померла от холода раньше, чем выполню возложенную на меня важную миссию?