Но я не хочу умирать, боги, как же я не хочу умирать!

Резко развернувшись, я посмотрела на арэйнов.

— Пожалуйста, дайте мне немного времени, я не готова… — Губы дрожали, голос тоже.

— Подойди к нему и начинай, — велел Гихес.

— Я не хочу! Вы же чувствуете, знаете, что это убьет меня! Я не хочу умирать! — вскричала я и, уже не соображая, что делаю, бросилась бежать. Правда, не успела сделать и пару шагов, как Гихес схватил меня за шиворот, дернул назад, из-за чего капюшон свалился и холод впился в тело с удвоенным усердием — кусая щеки, по шее забираясь под ворот, соскальзывая вниз, по позвоночнику. Мужчина подтянул меня к себе, вцепился пальцами в плечо и поволок к ледяному строению. Я забилась в истерике, отчаянно сопротивляясь, проламывая ногами снежную корку, цепляясь за нее, несмотря на боль от острых, впивающихся в кожу краев. — Нет-нет, пожалуйста, не заставляйте! Дайте мне еще немного времени, хоть чуть-чуть, смириться, привыкнуть… Пожалуйста, не торопите! Я не хочу умирать, я не готова…

— Ты хочешь, чтобы тебя поторопила магия договора? — осведомился Гихес, грубо подталкивая меня к ледяной стене. Сам же, наоборот, выпустил мою руку и отошел на некоторое расстояние.

Освободившись от хватки, я снова повернулась к арэйнам, чувствуя, как плохо слушаются ноги, как бьется в крупной дрожи тело, а по лицу текут слезы, почти сразу замерзая, превращаясь в болезненно стягивающий кожу лед.

— Тилар, неужели какой-то кристалл дороже?! Ради него ты готов смотреть, как я умру?!

— У меня сестра больна, Инира. Я должен ей помочь, должен обезопасить от эвисов.

— Инира, если ты сейчас же не приступишь к делу, — угрожающе сказал Гихес, — я заставлю тебя с помощью нашего договора.

Я с ужасом смотрела на этих двоих и понимала, что никто из них не сжалится, никто не спасет, все здесь и закончится. Прямо сейчас закончится моя короткая жизнь, прямо сейчас я умру, спасая полукровку. Он получит второй шанс, мне же второго шанса никто давать не собирается. Потому что я сама виновата, сама загнала себя в ловушку, соглашаясь на проклятый договор! Боги, как же я не хочу умирать. Восемнадцать лет — такой маленький, такой ничтожный срок, я ведь почти ничего в своей жизни не видела. А теперь я должна умереть ради великой, будь она проклята, цели!

Меня колотило, слезы лились целым потоком, из-за холода болели глаза, ресницы покрывались инеем, становились тяжелыми и липкими. Невероятное отчаяние переполняло меня, потому что я совершенно точно знала — мне не спастись, не выжить, здесь я отдам свою жизнь!