Раффи поболтал булькнувшей кружкой, отхлебнул вина и протянул кружку Рэд. Та приняла ее, тоже сделала глоток. Поморщилась.
– Не медусийское, – заметил Раффи, забирая кружку.
– Не медусийское, – согласилась Рэд.
Они погрузились в уютное молчание, прислушиваясь к плеску волн о борта корабля.
– Как думаешь, она вернется уже другой? – заговорил наконец Раффи. – То есть я знаю, что невозможно совсем не… измениться от такого. Но, как тебе кажется, с ней… – он запнулся, словно не в силах был подобрать слова для того, что хотел спросить.
Рэд сложила пальцы в замок. Даже в сумраке, лишающем предметы красок, зелень в ее венах бросалась в глаза – неуместная в серо-синей морской ночи.
– Ты пытаешься понять, не случится ли с ней то же, что со мной.
Раффи ничего не ответил, и по его молчанию она поняла, что права.
Диколесье зашелестело у нее вдоль спины и выпустило новые листья над лопатками. Словно подсказывая ответ.
– Она сделала выбор, – тихо продолжила Рэд. – В той роще. Ты сам видел. Она вобрала все тени и превратила их в часть себя.
– Но у нее
– Да, не совсем одно и то же, – признала Рэд. – Но решение все равно было за ней.
Раффи напрягся. Снова повисло молчание, но уже переставшее быть уютным и дружеским. Почти готовое взорваться.
Рэд вздохнула и принялась заплетать волосы – и для того, чтобы занять руки, и для того, чтобы убрать пряди с лица.
– Нив сделала первый шаг к тому, чтобы стать моим отражением. Потому зеркало в башне и раскололось. Она уже впускает в себя Тенеземье, как я впустила Диколесье.
Под ребрами у нее созрел очередной бутон, распустившийся цветком между органами в грудной клетке. Лес соглашался.
– Только во что оно ее превратит? – мучительно яростно зашептал Раффи. – Рэд, если ей придется сделать ради Тенеземья то же, что ты сделала ради Диколесья, то чем она таким будет, когда вернется?
– Нив. Она будет Нив. Той, кем всегда была, – упрямо ответила Рэд и прислушалась, ожидая ростков и побегов внутри себя, чтобы узнать, что Диколесье с ней согласно.
И ничего не ощутила.