Комната была небольшой. Вшестером они заполнили ее целиком, особенно учитывая рост Эммона и Раффи. На пустых белых стенах не висело ничего, кроме такого же, как в круглом холле, гобелена с вышитыми коронами.

Лира нарушила молчание громким в тишине шепотом:

– Что с ней такое?

– Верховная Жрица больна. – Новый голос прозвучал из-за их спин; еще одна жрица, темноволосая и белокожая, торопливо обогнула гостей, неся плошку с горячей водой в руках и кусок полотна на плече. Она бросила взгляд на Каю, в остальном же ее занимала только Кири. – Она болеет с самого прибытия. Познавать волю Королей – изнурительный труд, нелегкий для тела.

Жрица окунула ткань в воду и осторожно промокнула лоб Кири. Глаза Верховной Жрицы бегали туда-сюда под опущенными веками, а потрескавшиеся губы как будто пытались сложить слова, но ни одного звука с них так и не слетало.

– Порой она приходит в себя, – продолжила жрица, словно они были семьей, столпившейся у постели больной, – чтобы сообщить о том, что велят передать Короли. Сообщить благие вести. – Она одарила всех улыбкой, судя по всему, не замечая, что от ее слов каждый находившийся в комнате напряженно подобрался. – Возможно, она вскоре очнется и ради вас. Вы верующие?

– Едва ли, – ответил Эммон хриплым голосом, похожим на рычание, и вышел вперед. Делая шаг, он скинул капюшон, показывая обведенные зеленью глаза, острые кончики не до конца исчезнувших рогов и кольцо коры вокруг шеи.

Рэд встала рядом с ним, тоже стягивая капюшон и встряхивая переплетенными с плющом золотыми волосами. Пусть алый плащ оставался в сумке, знаки Диколесья выдавали в ней Леди Волк и без него.

Эммон протянул руку, глядя жрице прямо в глаза. Рэд поняла его намерения и оскалилась злобной звериной ухмылкой.

Волки пришли за расплатой.

Однако жрица, похоже, не растерялась. Ее легкая благодушная улыбка стала только шире.

– А, – сказала она. – Стражи.

На лице Рэд даже не успело отразиться недоумение. Потому что, едва слова сорвались с губ жрицы, Кири распахнула глаза.

Пронзительно голубой горячечный взор Верховной Жрицы вонзился прямо в Рэд, хотя сама женщина оставалась неестественно неподвижной. От нее веяло жутью, как от ожившего трупа.

– Рэдарис, – прохрипела она, растягивая с на конце. – Ты наконец пришла.

Эммон до боли стиснул пальцы Рэд. Та сжала его руку в ответ, изливая в этот жест всю тревогу и стараясь не меняться в лице.

– Ты знала, что я приду? – спросила она.

Улыбка изогнула одну сторону рта Кири и медленно поползла к другой.

– О да, мы знали.