Сердце слишком быстро и неровно колотилось у нее в груди, обгоняя мерное биение вплетенного в волосы ключа.

– Только его, – ответила она коротко, потому что произносить все целиком было слишком тяжело. Только Солмир умрет. Он один среди тех, о ком Нив заботится, станет вынужденной жертвой, и на сей раз наверняка – без надежды вернуть его, питая кровью белые ветви или меняя суть религий.

Саван Вальхиора пропадал и проявлялся у него на лице. В ловушке морока Нив не видела черного дыма его души, изливавшейся в воздух, но видела, как это медленно пожирает остатки человеческого облика, в котором он представал, и оставляет от Короля все меньше плоти и все больше камня.

– Что, по-твоему, случится, когда Солмир вберет нас всех, Нив? Ты же неглупа.

Она моргнула, и наваждение снова исчезло. Солмир упал на колени и ладони перед пустым троном, некогда принадлежавшим ему, по венам у него бежала чернота, пальцы удлинились и заострились, а суставов в них стало слишком много. Он тяжело дышал открытым ртом, из которого торчали клыки. От синевы в глазах остался лишь призрак, хрупкая видимость цвета.

– Давай же, мальчик. – Кальрес, последний Король, со скрипом склонился вперед, приближая огромную голову в шипастой короне к сыну. – Окажись полезным хоть раз.

Перед ней снова появился Вальхиор, Солмир и Кальрес пропали.

– Ему нас не удержать, – сказал Король. – Он полностью утратит себя. И если ты думаешь, что твоей сестры, ее Волка или тебя будет достаточно для того, чтобы остановить его силу – нашу силу, – ты ошибаешься. Мы снова подчиним себе мир. Слепим из него все, что захотим. И сотрем всех, кто будет путаться под ногами, с лица нашей земли.

Это слово он сопроводил очередным ударом по лицу Нив. Ее кости, ставшие костями бога, хрустнули, но не сломались – и все же она резко вдохнула, а от боли перед глазами у нее поплыло.

– Будь ты на его месте, – прошептал Вальхиор, – у нас было бы время, чтобы сделать мир таким, каким нужно. Мягко, плавно – так, что люди бы все приняли, не желая поднимать глаз от своих крошечных мелких жизней, чтобы разглядеть, как этот мир меняется. – Он склонил голову, и острая улыбка протянулась от человеческой стороны его лица к чудовищной. – Получилось бы намного изящнее. Но разрушения и опустошения – тоже способ.

Она ощутила, как от нее отодвигается камень, тяжелая рука бога наконец поднялась с ее лба и забрала с собой половинчатый морок. Нив рухнула на пол и сжалась в комок, когда статуя Вальхиора упала с трона.

Не сломанная, пока нет. Тени из его глазницы все еще вытекали медленно. Будто он чего-то ждал.